История Херсонеса Таврического

Возникновение и ранняя история Херсонеса Таврического (последняя четверть V — первая половина IV в. до н. э.)

Так явственно из глубины веков 
Пытливый ум готовит к возрожденью 
Забытый гул погибших городов 
И бытия возвратное движенье.
А. Блок

До недавнего времени считалось, что Херсонес Таврический был основан выходцами из Гераклеи Понтийской и острова Делоса в 422—421 гг. до н. э. Причем выселение какой-то части гераклеотов в Таврику было обусловлено острой социальной борьбой между аристократией и народом. Победу в этой борьбе одержали аристократы Гераклеи Понтийской, в результате чего часть демократически настроенных жителей этого античного центра вынуждена была покинуть город и на скалистом мысу в северо-восточной части нынешнего Херсонесского городища основать новую греческую колонию, население которой в основном составляли греки-дорийцы.

Однако в последнее время археологическими исследованиями установлено, что задолго до основания Херсонеса эта территория была уже освоена греками. В районе центральной улицы был открыт культурный слой второй половины VI—V в. до н. э. и обнаружена керамика этого времени, среди которой наибольший интерес представляют черепки с «процарапанными» мужскими именами, так называемые остраконы. Последние неопровержимо свидетельствуют, что здесь происходили выборы городских магистратов. Следовательно, почти за сто лет до основания Херсонеса здесь существовало греческое поселение с выборными органами городского самоуправления.

Анализ имен, зафиксированных на остраконах, показал, что среди жителей этого раннего поселения преобладали гераклеоты, немалую долю среди них составляли представители аристократических родов. Это позволяет предполагать, что раннее поселение на месте Херсонеса также возникло в результате выселения сюда какой-то части населения Гераклеи Понтийской, потерпевшей поражение в одном из внутренних социальных конфликтов. Однако вместе с греками-дорийцами в состав населения входили и греки-ионийцы, выходцы из Малой Азии, о чем можно судить по характерным для них именам.

Сейчас мало что известно о поселении архаического периода на месте Херсонеса. Поэтому, констатируя наличие на месте Херсонеса более раннего греческого поселения, историю этого центра мы будем рассматривать все же с последней четверти V в. до н. э. А с получением нового материала, который позволит полнее реконструировать историческое развитие в архаический период, можно будет внести коррективы в то, что нам известно сегодня. Ибо процесс научного исследования динамичен, и каждый археологический сезон приносит удивительные находки, которые способны порой в корне изменить наши представления о тех или иных периодах древнейшей истории. В свое время Н. Рерих писал: «Если так много лежит под землей, то как же много лежит под молчанием». Как представляется, в этих словах суть сказанного.

Греческие поселения, или колонии, в том числе Херсонес, появились на берегах Черного моря на завершающем этапе «Великой греческой колонизации», которая хронологически охватывает VIII—VI вв. до н. э. Помимо Северного Причерноморья греческие города и поселения были основаны на Апеннинском полуострове, берегах Сицилии, Средиземного, Мраморного морей и на северном берегу Африки. По образному выражению знаменитого греческого философа Платона, «эллины жили на ограниченной части земли от Фазиса до Геракловых столпов, расположившись вокруг моря, как муравьи или лягушки вокруг болота».

Греческая колонизация значительно расширила границы тогдашней ойкумены. Она была следствием демографического взрыва и интенсивного роста производительных сил греческого общества, развития сельского хозяйства, ремесла и торговли. Все это привело к обострению социально-политической борьбы в Греции и выселению части населения греческих центров в другие, еще не освоенные районы, где имелись свободные земли и источники сырья. Как правило, в результате колонизации новые поселения конституировались в качестве полисов и были политически независимы от городов-метрополий, хотя поддерживали с ними тесные экономические, политические, культурные и религиозные связи. Тем более, что города-метрополии были заинтересованы в поступлении из колоний продовольствия, прежде всего зерна, и полезных ископаемых. На новых местах, в том числе и в Северном Причерноморье, греки-колонисты вступали в контакты с местным населением, чем обуславливалась специфика исторического развития того или иного греческого центра в конкретно-исторических условиях его существования.

Херсонес был основан греками на территории, заселенной племенами тавров, которые жили в условиях первобытнообщинного строя. Есть основания предполагать, что возникновение греческой колонии здесь сопровождалось вооруженным вытеснением тавров, а возможно, и прямым их уничтожением. Во всяком случае более поздние источники свидетельствуют, что отношения между греками-херсонеситами и таврами были враждебными. Этим в определенной мере обуславливались специфические черты исторического развития Херсонеса на протяжении первых веков его существования.

В конце V — первой половине IV в. до н. э. территория раннего Херсонеса была обнесена оборонительной стеной, в пределах которой наряду с жилыми постройками возводились и первые храмы. Вероятно, процесс становления здесь полиса как устойчивой социально-политической структуры в основном завершился около 390—380 гг. до н. э., когда в Херсонесе началась чеканка собственной монеты. При этом следует подчеркнуть, что с момента основания в городе существовали демократические институты полисного самоуправления.

Экономической основой жизни всякого полиса, в том числе и Херсонеса, было сельское хозяйство, базировавшееся на античной форме собственности на землю. Иными словами, каждый свободный член гражданской общины при основании новой колонии получал во владение землю для строительства дома в городе и земельный участок на сельскохозяйственной территории. Таким правом обладали только граждане. Лица, стоявшие вне рамок гражданской организации (социально зависимые слои, свободные, но неполноправные жители, иностранцы, женщины), такого права не имели. Поэтому полис — это замкнутый гражданский коллектив, доступ новых членов в состав которого был чрезвычайно затруднен.

Установлено, что первые, небольшие по площади, земельные наделы члены херсонесской гражданской общины получили на Маячном полуострове или в области так называемого Старого Херсонеса, территория которого со стороны суши была защищена двумя рядами оборонительных стен. Между этими стенами, вероятно, располагались какие-то хозяйственные помещения. Однако о них в силу плохой сохранности строительных остатков нельзя сказать сейчас ничего определенного. Ограниченная стенами, предназначенными для защиты полей греков от набегов тавров, сравнительно небольшая территория (около 380 га) позволяет заключить, что первоначально херсонеситы владели небольшими по размерам земельными участками. Этой земли хватало главным образом для того, чтобы прокормить семью. Маячный полуостров соединялся с Херсонесом сухопутной дорогой (рис. 4). Не исключено, что уже в это время были освоены какие-то сельскохозяйственные территории в окрестностях самого Херсонеса. Однако сейчас говорить об этом с уверенностью трудно.

Наряду с сельским хозяйством, очевидно, уже в классический период начинает развиваться ремесло для обеспечения его продукцией членов гражданской общины, в основном занятых в сельскохозяйственном производстве. А это повлекло за собой развитие внутренней торговли, которая осуществлялась путем обмена продуктов сельского хозяйства на продукцию ремесла. С начала IV в. до н. э. этот обмен стал осуществляться посредством денежных отношений, о чем свидетельствует начало чеканки городским монетным двором первых монет.

На раннем этапе жизни Херсонеса внешняя торговля не играла определяющей роли в его экономике. Однако находки привозных амфор, столовой посуды и другой продукции ремесленных мастерских, привозившейся из античных центров Южного Причерноморья и Средиземноморья, дают возможность предполагать, что постепенно Херсонес становится центром транзитной торговли. Однако при этом следует подчеркнуть, что враждебные отношения с таврами и низкий уровень их социально-экономического развития не позволяют усматривать в Херсонесе этого времени сколько-нибудь крупный центр посреднической торговли. Иными словами, производство и обмен в классический период истории Херсонеса в основном были направлены на удовлетворение потребностей жителей города.

Социальная структура населения Херсонеса тогда была сравнительно простой. Основную массу жителей составляли граждане и члены их семей, занятые в сельскохозяйственном производстве. Помимо граждан в Херсонесе жили социально зависимые члены общества, в том числе рабы, а также метеки и ксены. Поскольку две последние небольшие группы населения не владели землей, то были заняты в ремесленном производстве и торговле, удельный вес которых в это время оставался незначительным.

Небольшие земельные наделы на Маячном полуострове, переданные гражданской общиной во владение граждан, не дают оснований полагать, что в Херсонесе классического периода в сколько-нибудь значительных масштабах применялся труд рабов или близких им по положению групп социально зависимого населения. Но это вовсе не значит, что рабов в Херсонесе не было. Группа захоронений IV в. до н. э., совершенных в скорченном положении, что указывает на низкий социальный статус погребенных, позволяет предположить о наличии в семьях более или менее зажиточных херсонеситов какого-то количества рабов. Однако захоронения рабов в одних усыпальницах с хозяевами неопровержимо свидетельствует о том, что рабство в Херсонесе имело домашний характер и рабы рассматривались в качестве младших членов семьи хозяина.

Итак, Херсонес последней четверти V — первой половины IV в. до н. э. следует атрибутировать в качестве полиса классического типа, основой экономики которого было сельское хозяйство, а ремесло и торговля не получили еще значительного развития. Использование труда рабов или иных социально зависимых групп населения в сфере материального производства практиковалось в очень ограниченных масштабах. Причем рабство не было решающей силой в производстве материальных благ. Однако уже в это время в недрах полисной организации, вероятно, зарождались и начинали формироваться социальные противоречия, в основе которых лежало различное правовое положение жителей.

Образование и развитие Херсонесского территориального государства (вторая половина IV — середина I в. до н. э.)

Три долгих века город процветал, 
Торгуя рыбой, и вином, и хлебом. 
Херсонесит на верность присягал 
И клялся в том землею, морем, небом.
Л.В. Фирсов

В середине — второй половине IV в. до н. э. в истории Херсонеса начинается новый период, который принято именовать эллинистическим. С этого времени начинается рост городской территории в западном направлении, и к III в. до н. э. Херсонес достигает максимальных размеров. Его территория по периметру окружается оборонительными стенами, в пределах которых ведется интенсивное жилое и храмовое строительство (рис. 5). В это же время начинается освоение обширных сельскохозяйственных территорий сначала в ближайших окрестностях Херсонеса, на Гераклейском полуострове, а затем и в Северо-Западном Крыму.

Территориальный рост как города, так и контролируемых им сельскохозяйственных территорий был невозможен без значительного количественного увеличения его населения. Вопрос относительно того, откуда шел приток населения, еще окончательно не решен. Однако, скорее всего, какая-то часть новых жителей переселилась в Херсонес из Гераклеи Понтийской, где именно в это время имела место вспышка социальной борьбы. Помимо этого следует учитывать и возможность демографического взрыва, который привел к резкому увеличению количества населения. Но как бы там ни было, увеличение количества населения явилось тем толчком, который привел к освоению новых сельскохозяйственных территорий.

Если в конце V — первой половине IV в. до н. э. херсонеситы обрабатывали сравнительно небольшие участки на Маячном полуострове и, видимо, в окрестностях города, то во второй половине IV в. до н. э. была осуществлена размежевка на наделы всего Гераклейского полуострова площадью в 10 тыс. га. Как сейчас установлено, в первой половине IV в. до н. э. в южной части Гераклейского полуострова было построено несколько военно-хозяйственных комплексов, под защитой которых и шло освоение новых земель. К последней четверти IV в. до н. э. вся территория Гераклейского и Маячного полуостровов с применением единого модуля была размежевана на более чем 400 участков площадью 17,6 и 26,4 га, которые друг от друга были отделены дорогами. В свою очередь, каждый земельный участок каменными оградами был разделен на квадраты 210×210 м, которые также делились на поля площадью от 0,27 до 17,57 га. Именно эти поля обрабатывались херсонеситами. Причем первоначально во владение каждого гражданина были переданы одинаковые участки земли, размеры которых составляли 4,4 га. Десятая часть всей обрабатываемой территории являлась собственностью храмов. Кроме того, какая-то часть земельных угодий находилась в собственности всей гражданской общины, которая из этого фонда могла наделять землей новых граждан (рис. 6). На границах размежеванной территории располагалась цепь поселений тавров, труд которых, вероятно, использовался херсонеситами для обработки наделов Гераклейского полуострова.

Размежеванная территория на Гераклейском полуострове является уникальным памятником древнего земледелия. Причем, несмотря на то что в результате хозяйственной деятельности человека в новейшее время часть наделов разрушена, она до настоящего времени является эталонной и используется для изучения античной размежевки учеными всего мира, так как в других местах такие памятники не сохранились. Поэтому в последние годы здесь проводятся масштабные работы совместной экспедицией Национального заповедника «Херсонес Таврический» и американских ученых под руководством Дж. К. Картера.

Наряду с освоением Гераклейского полуострова уже в конце V — начале IV в. до н. э. херсоне-ситы проникают в Северо-Западный Крым, где недалеко от современной Евпатории основывают свое укрепленное поселение. С этого времени начинается проникновение Херсонеса в указанный район, который уже был освоен греками-ионийцами, основавшими в VI в. до н. э. г. Керкинитиду (совр. Евпатория), и выходцами с территории Ольвийского государства. Особый интерес к этому району Херсонеса и его метрополии Гераклеи Понтийской был обусловлен не столько их торговыми интересами, сколько наличием в окрестностях Керкинитиды плодородных земель, которые были слабо заселены. Здесь в IV в. до н. э. возникает целый ряд укрепленных опорных пунктов Херсонеса, и во второй половине IV — начале III в. до н. э. Херсонес включил в свой состав Керкинитиду. На рубеже IV—III вв. до н. э. в Северо-Западном Крыму наблюдается рост количества сельских поселений различных типов и ведется размежевка земли с применением тех же стандартов, что и на Гераклейском полуострове. Таким образом, в это время Херсонес из небольшого автономного полиса превращается в центр обширного территориального государственного образования, которое контролировало земли не только на Гераклейском полуострове, но и в Северо-Западном Крыму.

В связи с этим следует подчеркнуть, что если на Гераклейском полуострове было освоено 10 тыс. га земли, то в Северо-Западном и Западном Крыму греками было освоено 30—32 тыс. га. Следовательно, экономический потенциал Херсонеса увеличился более чем в три раза, что и привело к его экономическому расцвету (рис. 7). Экономический подъем Херсонеса в первую очередь обуславливался тем, что на землях Северо-Западного Крыма жило население различного правового статуса, а верховным собственником земли была гражданская община Херсонеса. Поэтому новые поселенцы, руками которых осваивался этот район, должны были выплачивать, вероятно зерном, определенный налог, который направлялся на нужды Херсонесского государства.

Законодательно новый тип государства, которое возникло на рубеже IV—III вв. до н. э. в Западном и Северо-Западном Крыму, был закреплен в присяге граждан Херсонеса (рис. 8; перевод см. на стр. 109—111), которую принимали не только юноши, но и все граждане новообразованного государства, видимо, после вспышки социальной борьбы между потомками первопоселенцев и новыми гражданами.

Именно создание достаточно крупного территориально-государственного образования с центром в Херсонесе и является наиболее характерной чертой эллинистического периода.

После освоения Гераклейского полуострова и земель в Северо-Западном Крыму наблюдаются определенные изменения в экономике Херсонеса. Ее основой оставалось сельское хозяйство, базировавшееся на мелком гражданском землевладении. Однако наряду с этим происходило укрупнение ряда наделов вследствие аренды храмовых и государственных земель, а также купли-продажи земли. Но о наличии в Херсонесе крупных землевладельцев и об обезземеливании основной массы граждан говорить нельзя. И в III, и во II в. до н. э. здесь преобладали земельные участки небольших размеров, а крупные и средние составляли не более четверти от общего количества хозяйств.

Как уже отмечалось, освоение земель в Северо-Западном Крыму сыграло важную роль в экономическом расцвете Херсонеса. Причем процесс освоения новых территорий частично осуществлялся путем военной экспансии. Поэтому в данном регионе быстрее, чем на Гераклейском полуострове, шло образование крупных хозяйств и значительно шире, чем в Херсонесе, использовался труд социально зависимых групп населения.

Политическое подчинение Северо-Западного Крыма привело к определенным изменениям в структуре сельскохозяйственного производства. На Гераклейском полуострове преобладали выращивание винограда и производство вина, а в античных поселениях Северо-Западного Крыма — зерновых культур. Это неизбежно обусловливало рост товарной направленности производства, стимулировало развитие ремесла и торговли. Причем основными центрами товарного производства были хозяйства с усадьбами, располагавшие сравнительно обширным земельным фондом.

С расширением сельскохозяйственных территорий хронологически совпадает и подъем херсонесского ремесленного производства, продукция которого поступала не только на Гераклейский полуостров, но и в Северо-Западный Крым. При этом следует подчеркнуть, что на поселениях этого региона не выявлено следов сколько-нибудь крупного и специализированного ремесленного производства. Следовательно, ремесленные мастерские были сосредоточены в Херсонесе, который снабжал всем необходимым население всего государства.

Со второй половины IV в. до н. э. вследствие увеличения производства зерна и вина активизируется торговая деятельность Херсонеса, создаются благоприятные условия для вывоза этой продукции за пределы Херсонесского государства. Особенно интенсивные торговые контакты Херсонес поддерживал с античными центрами Южного

Причерноморья (Синопой и Гераклеей Понтийской), а также Нижним Поднепровьем и Нижним Подоньем, куда вывозились крупные партии вина. При этом херсонесское вино к варварскому населению поступало через посредников, в роли которых, вероятно, выступали купцы Ольвии и Боспора (рис. 9). Развитие посреднических торговых операций явилось мощным стимулом для увеличения производства товарной продукции, прежде всего вина. А это, в свою очередь, обусловило со второй половины IV в. до н. э. увеличение выпуска собственной монеты и появление в городе монет других античных центров.

Однако, говоря о развитии торговли, не следует преувеличивать объем посреднической и собственно херсонесской торговли с глубинными районами Северного Причерноморья. Основным регионом, с которым город поддерживал тесные экономические связи, оставался Северо-Западный Крым. Сюда поступала основная масса херсонесской ремесленной продукции и вина. В рамках Херсонесского государства шел процесс формирования единого внутреннего рынка, для которого было характерно не отраслевое, а территориальное разделение труда, обусловленное природными факторами.

Изменения в экономике на рубеже IV—III вв. до н. э. не могли не отразиться на социальном составе населения. В это время в гражданской общине выделяется социальная верхушка, которая имела крупные в масштабах Херсонеса земельные владения и активно участвовала в морской торговле. По своему имущественному положению к ним примыкали богатые ксены и метеки, которые посредством торговли и денежного обращения смогли накопить значительные состояния. Необходимо подчеркнуть, что в это время существенно улучшилось материальное положение подавляющего большинства граждан Херсонеса, так как после присоединения Северо-Западного Крыма часть доходов, поступавших из этого региона, направлялась на нужды гражданского коллектива.

На другом полюсе херсонесского общества стояли рабы и прочие группы социально зависимого и неполноправного населения. Однако в силу специфики экономического развития Херсонесского государства нет оснований говорить о наличии в нем значительных масс рабов, как считалось ранее. Здесь преобладал труд иных, не рабских, социально зависимых групп населения.

Характер землевладения в Херсонесе позволяет утверждать, что количественно в государстве преобладали мелкие свободные производители. Именно они владели и обрабатывали три четверти земель на Гераклейском полуострове. В эту группу населения входили как полноправные граждане, владевшие земельными наделами, так и свободные, но неполноправные жители. Последние в основном были заняты в ремесле и мелкой торговле и систематически не использовали чужой труд. Мелкие свободные производители в Херсонесе, как, впрочем, и в других античных центрах, были ведущей силой в материальном производстве.

Как отмечалось, с момента своего основания Херсонес являлся полисом с демократической системой управления, которая, несмотря на ряд изменений, просуществовала до конца античной эпохи. Естественно, что в Херсонесе политическими правами пользовались только граждане. Метеки, ксены и социально зависимые группы населения, среди которых, безусловно, были и выходцы из варварской среды, стояли вне рамок политической организации.

Главным органом законодательной власти в Херсонесе было Народное собрание, которое решало основные вопросы как внешней, так и внутренней политики: о войне и мире, даровании гражданских прав, почетных декретах в честь особенно отличившихся граждан и т. д. Высшим органом исполнительной власти был Совет в состав которого теоретически мог быть избран любой гражданин. Члены Совета готовили проекты постановлений Народного собрания.

Все органы исполнительной власти были коллегиальными. Коллегия архонтов руководила гражданской и военной жизнью полиса. Свои обязанности они исполняли в течение года, а затем переизбирались. В Херсонесе существовала коллегия номофилаков, стражей закона, обязанных наблюдать за правильностью исполнения законов и вносить на рассмотрение Народного собрания новые. Определенное место в системе государственной власти занимал «царь», именем которого назывался год. «Царь» также председательствовал на праздниках и был представителем государства в религиозных делах. Астиномы наблюдали за правильностью мер массы и объема, а также за чеканкой монет, а агораномы надзирали за рынками и порядком в городе. По эпиграфическим памятникам известны казначей государства, казначеи священных сумм, гимнасиархи, ведавшие воспитанием юношества, и симмнамоны, следившие за изготовлением надписей. Для экстраординарных мероприятий избирались эпимелеты.

Несмотря на то что государственное устройство Херсонеса было демократичным, фактически в нем постепенно ведущую роль стали играть представители наиболее зажиточной части населения. Участие в государственном управлении не оплачивалось, и, естественно, этим делом могли заниматься лишь зажиточные люди. Таким образом, практически в управлении государством участвовал сравнительно ограниченный круг лиц.

Значительное место в жизни херсонеситов занимала религия. Характерной чертой греческой религии был политеизм, т. е. наличие большого количества богов и героев, в честь которых отправлялись культы и которым приносились жертвы. Причем в том или ином греческом полисе могли почитаться различные божества, являвшиеся его покровителями. В зависимости от конкретного места того или иного божества в пантеоне в честь него отправлялись официальные или частные культы.

В Херсонесе, судя по присяге граждан, во главе официального пантеона стояли Зевс, Гея (Земля), Гелиос (Солнце) и Дева (Партенос). В окрестностях Херсонеса, на мысе Фиолент, располагался храм богини Девы, в котором, по преданию, в свое время жрицей была Ифигения, дочь Агамемнона, перенесенная сюда из Греции Артемидой (рис. 10). Именно по поводу этого храма А.С. Пушкин писал:

К чему холодные сомненья? 
Я верю: здесь был грозный храм, 
Где крови жаждущим богам 
Дымились жертвоприношенья.

Богиня Дева по своим функциям была близка общегреческой Артемиде и являлась не только покровительницей, но и защитницей Херсонеса. В честь этой особенно почитаемой богини в городе устраивали специальные праздники — Парфении, которые сопровождались торжественными процессиями. В городе был храм этой богини, в котором находилась ее статуя. Изображение богини Девы есть на херсонесских монетах.

Помимо Девы, особым почетом пользовались божество Херсонас, которое олицетворяло гражданскую общину Херсонеса, а также Геракл, от которого, по преданию, произошли греки-доряне. Его изображение часто встречается в нумизматике и скульптуре.

Религия греков не знала каких-либо твердо установленных догматов. Государство редко вмешивалось в религиозную жизнь населения, не ограничивая греков в выборе объектов религиозного поклонения. Но участие в официальном отправлении полисных культов было обязательным, так как символизировало единство гражданской общины. Вместе с этим в Херсонесе, как и в других греческих центрах, та или иная группа граждан, объединившись в религиозные союзы, могла в частом порядке поклоняться определенному божеству (рис. И).

О количественном соотношении почитателей того или иного божества трудно сказать что-то определенное, но различные категории источников свидетельствуют, что в Херсонесе, помимо названных выше, поклонялись также Гере, Афине, Артемиде, Аполлону, Дионису, Афродите и др. Все эти божества были наделены различными свойствами и функциями. Поэтому в том или ином случае при отправлении культа на первое место выдвигалось то, что в данный момент было наиболее актуальным для почитателя божества (рис. 12).

Наряду с гражданами в Херсонесе жили и иностранцы, и не греки Этим объясняется наличие в городе памятников, которые не могут быть связаны с традиционными греческими божествами. Но греки были достаточно веротерпимы, и их традиционные божества спокойно сосуществовали рядом с негреческими богами.

Важной составной частью семейной религии херсонеситов был культ мертвых. Поэтому значительное внимание уделялось захоронению останков умершего и выполнению необходимых ритуалов, связанных с погребением (рис. 13). Социальная верхушка погребала умерших родственников по обряду кремации, которая требовала значительных затрат. Средние и беднейшие слои населения использовали трупоположение. Вместе с умершим клались вещи, которые, по верованиям родственников, могли пригодиться ему в загробном мире (рис. 14). Количество и качество вещей зависели от имущественного положения умершего. В ходе раскопок Херсонесского некрополя открыты могилы, в которых обнаружены дорогостоящие золотые украшения и захоронения без каких-либо вещей. Наиболее богатым погребением элинистического периода является захоронение в склепе № 1012, который был сооружен под крепостной стеной рядом с городскими воротами.

Во второй четверти или второй трети III в. до н. э. перемещения кочевников в степной зоне Северного Причерноморья обусловили возникновение на территории Крыма раннеклассового позднескифского государственного объединения с центром в Неаполе Скифском (совр. г. Симферополь). Скифы, которые к этому времени заняли степную и предгорную зоны Крыма, начали активно переходить к оседлости. В силу этого они были вынуждены искать земли, пригодные не только для кочевого скотоводства, но и для занятий земледелием. Специфической особенностью этого процесса было то, что наряду с освоением новых земель, пригодных для возделывания в предгорьях Крыма и в среднем течении р. Альмы, скифы стремились захватить уже освоенные греками территории в Северо-Западном Крыму.

Уже в первых десятилетиях III в. до н. э. скифы разгромили ряд греческих поселений на берегах Ярылгачской бухты и бухты Ветренной, а также начали осваивать оставленные греками поселения. К концу III — рубежу III—II вв. до н. э. скифы овладели почти всей сельскохозяйственной территорией в Северо-Западном Крыму. Их набегам подверглась ближайшая округа Херсонеса на Гераклейском полуострове, о чем свидетельствуют следы разрушений на усадьбах и появление именно в это время дополнительных противотаранных поясов на некоторых херсонесских сельских усадьбах Гераклейского полуострова. На месте херсонесских поселений уже во II в. до н. э. возникают скифские крепости.

В сложившейся обстановке херсонесская гражданская община предприняла ряд мер с тем, чтобы если не полностью изгнать скифов из Северо-Западного Крыма, то хотя бы затруднить их дальнейшее продвижение и устранить угрозу центру государства. С этой целью было достигнуто временное соглашение о военном союзе против скифов с сарматами, которые захватили ставку скифского царя. В 179 г. до н. э. был заключен договор с правителем Понтийского царства Фарнаком I о союзе, согласно которому он обязался прийти на помощь Херсонесу в случае неприятельской угрозы.

Однако эти меры лишь на время отвели угрозу от Херсонеса. Уже во второй половине II в. до н. э. позднескифское государственное образование в Крыму, которое возглавили энергичные правители — Скилур и его сын Палак, — значительно усилилось и скифы вновь активизировали свое давление на Херсонес. Однако если раньше скифский нажим был направлен против греческих поселений Северо-Западного Крыма, то теперь угроза нависла над самим Херсонесом.

Потеря Херсонесом своих владений в Северо-Западном Крыму, откуда поступало зерно, имела катастрофические последствия для его экономики. О масштабах кризисных процессов в какой-то мере можно судить по размерам сельскохозяйственных угодий, находившихся под контролем херсонесской гражданской общины. Если в Северо-Западном Крыму в конце IV—III в. до н. э. обрабатывались 30—32 тыс. га, то после потери Херсонесом этого региона его сельскохозяйственная территория сократилась до Гераклейского полуострова, где часть хозяйств была разорена в результате скифских набегов. Следовательно, объем производства сельскохозяйственной продукции в это время сократился не менее чем на 75%.

Сложившееся в сельском хозяйстве положение привело к спаду ремесленного производства и сокращению объема торговли, что археологически фиксируется в сокращении поступления товаров и ремесленной продукции из других районов античного мира в Херсонес. Кризис в сельскохозяйственном производстве обусловил активизацию рыболовного и соляного промыслов, устойчивое развитие которых в меньшей степени могло быть затронуто военно-политическими событиями.

Скифская экспансия и потеря Херсонесом своих владений в Северо-Западном Крыму изменили социальную структуру населения. Так, часть греков — жителей поселений Северо-Западного Крыма самого широкого правового спектра — разоряется и вынуждена искать спасения в Херсонесе. За счет переселенцев значительно увеличивается количество лиц, полностью или частично лишенных средств к существованию. Не исключено, что в это время начинается отток населения из Херсонеса в другие регионы античного мира. Все это усиливало социальную напряженность и требовало принятия экстренных мер, направленных на улучшение ситуации вокруг Херсонеса.

Во II в. до н. э., как свидетельствуют материалы археологических исследований, скифами был разрушен ряд усадеб на Маячном и Гераклейском полуостровах. Они вплотную подошли к Херсонесу, где спешно велись работы по укреплению оборонительных сооружений. Угроза была настолько велика, что для укрепления фланговой юго-восточной башни XVII были использованы надгробия с территории близлежащего участка некрополя (рис. 17). Однако своими силами Херсонес не мог справиться с наседавшими на город скифами и вынужден был на основании более раннего договора о дружбе и помощи, заключенного с Фарнаком, обратиться к Понтийскому царю Митридату VI Евпатору. Царь послал в Таврику войска под командованием своего полководца Диофанта, который совместно с херсонесским ополчением в ходе нескольких войн, продолжавшихся в 113—111 гг. до н. а, разбил скифов и ликвидировал угрозу Херсонесу.

События, связанные с херсонесско-скифскими войнами, достаточно полно освещены источниками. О них писал античный географ Страбон. Многое стало известно благодаря тексту херсонесского декрета в честь Диофанта, сына Асклепиодора, и другим эпиграфическим памятникам, обнаруженным в процессе раскопок.

Судя по содержанию херсонесского декрета в честь Диофанта, военные действия начались после переправы «на ту сторону», видимо, современной Севастопольской бухты. Здесь войска Диофанта вступили в бой со скифами и одержали победу, После сражения Диофант подчинил тавров и основал город Евпаторий, который, видимо, стал одним из опорных пунктов в дальнейшей борьбе со скифами. После этого он совершил поездку на Боспор, где путем дипломатии предотвратил вступление боспорских правителей в борьбу на стороне скифов.

Вернувшись в Херсонес, Диофант во главе своих войск, усиленных херсонесским ополчением, двинулся в глубь Крымской Скифии. Его основной удар был направлен против важных в стратегическом отношении крепостей Хабеи и Неаполя. Видимо, предводители скифов после поражения полевой армии сделали основную ставку в борьбе с Диофантом на оборону крепостей. Войска Диофанта двигались вдоль морского побережья, и первой крепостью на их пути было позднескифское городище, получившие название Усть-Альминское, которое сейчас отождествляется с крепостью Палакий. Овладев этим опорным пунктом, Понтийские войска двинулись дальше, так как их основной целью были крепости Хабеи и Неаполь, располагавшиеся в Центральном Крыму. После падения этих крепостей сопротивление скифов было сломлено, и они признали над собой верховную власть царя Понта Митридата VI Евпатора (рис. 18).

Однако через некоторое время скифы отошли от Митридата и вновь напали на Херсонес. Под командованием Палака они осуществили нападение на греков, которые были вынуждены сдерживать натиск численно превосходящих сил варваров. Прибывший вновь к театру военных действий Диофант начал новый поход против скифов. Однако плохая погода заставила его повернуть в Северо-Западный Крым. Здесь, двигаясь вдоль моря, он овладел захваченной скифами Керкинитидой, подошел к Калос Лимену и начал его осаду (рис. 16). В это время Палак привлек на свою сторону сарматское племя роксолан, которые выставили против Диофанта 50-тысячное войско под предводительством Тасия. Войска варваров двинулись к Калос Лимену, где состоялось решительное сражение. Однако благодаря хорошо продуманной диспозиции Диофанту и на этот раз удалось одержать победу. Причем она была полной, поскольку, как сообщают источники, войско Палака и Тасия было уничтожено. Спастись удалось лишь небольшой группе всадников.

Рис. 16. Западный Крым в эллинистический период: I — IV—III вв. до н. э.; II — III—II в. до н. э. — I в. н. э. 1) неукрепленные поселения; 2) укрепленные поселения; 3) античные городища, захваченные скифами; 4) античные города; 5) позднескифские городища; 6) граница сельскохозяйственной территории Херсонеса во II в. до н. э. Рис. 16. Западный Крым в эллинистический период: I — IV—III вв. до н. э.; II — III—II в. до н. э. — I в. н. э. 1) неукрепленные поселения; 2) укрепленные поселения; 3) античные городища, захваченные скифами; 4) античные города; 5) позднескифские городища; 6) граница сельскохозяйственной территории Херсонеса во II в. до н. э.
Рис. 16. Западный Крым в эллинистический период: I — IV—III вв. до н. э.; II — III—II в. до н. э. — I в. н. э. 1) неукрепленные поселения; 2) укрепленные поселения; 3) античные городища, захваченные скифами; 4) античные города; 5) позднескифские городища; 6) граница сельскохозяйственной территории Херсонеса во II в. до н. э.

После этой победы ранней весной Диофант выступил в глубь Скифии и захватил Хабеи и Неаполь. Скифское государственное объединение перестало существовать, а на его территории были размещены Понтийские гарнизоны, выведенные оттуда только по требованию римского Сената накануне первой войны Митридата VI с Римом (89—85 гг. до н. э.). Таким образом, угроза Херсонесу со стороны скифов была ликвидирована.

После разгрома понтийскими войсками скифов Северо-Западный Крым вновь, но исключительно номинально, отошел к Херсонесу. Археологические исследования показали, что Херсонес не смог провести новую колонизацию и снова закрепиться в этом районе. Фактически весь этот обширный регион остался под властью скифов. Таким образом, в результате упорной борьбы со скифами Херсонесское государство потеряло значительные сельскохозяйственные территории, что повлекло за собой определенные изменения в социально-экономическом и политическом положении.

Однако оказание военной помощи Митридатом сопровождалось определенными изменениями в политическом статусе херсонесской гражданской общины. Херсонес провозгласил понтийского царя своим «защитником» и, сохранив внутреннее самоуправление, вошел в состав Понтийского царства. В Херсонесе был размещен Понтийский гарнизон, обеспечивающий охрану города и выплату довольно значительной дани царю. С этого времени Херсонес утратил свою независимость, так как свобода в античном ее понимании была несовместима с уплатой налогов царям или другим полисам.

В 80—70-е гг. до н. э. Херсонес по-прежнему оставался в составе Понтийского царства и принимал участие в антиримских акциях Митридата VI. Так, например, во время осады Гераклеи Понтийской римлянами Херсонес, как и другие греческие центры, оказал осажденным помощь продовольствием, тем самым продемонстрировав верность Понтийскому царю.

Однако Митридат VI терпел в борьбе с Римом одну неудачу за другой. Это вынудило его искать союза со вчерашними противниками — варварами Северного Причерноморья, что не могло не вызвать настороженности в Херсонесе. Готовясь к очередной войне с Римом, Митридат VI привлек на свою сторону вождей наиболее сильных в военном отношении варварских племен и даже выдал своих дочерей замуж за их правителей. Таким образом он пытался упрочить достигнутый союз.

Такая политика Митридата, морская блокада римским флотом Крыма — последнего оплота понтийского царя, которая наносила значительный ущерб экономике региона, и, наконец, чрезвычайные налоги, которыми царь обложил греческие центры, — все это привело к усилению здесь антимитридатовских тенденций в широких слоях греческого населения. Особенно страдала от сложившегося положения социальная верхушка населения греческих городов, в руках которой была сосредоточена крупная морская торговля и которая платила львиную долю налогов. Однако Митридат VI был еще достаточно силен, и разрыв с ним грозил серьезными последствиями прежде всего для зажиточной части населения.

В 63 г. до н. э. первой против Митридата VI восстала Фанагория — крупный центр Боспорского царства, располагавшийся на современном Таманском полуострове. Воспользовавшись этим, сын Митридата VI Фарнак поднял в столице Боспорского царства — Пантикапее — восстание против отца. Понимая бесперспективность сопротивления, Митридат попросил своего телохранителя заколоть себя. Тело Митридата с богатыми дарами было отправлено в Синопу где в то время находился командующий римскими войсками Помпей, а Фарнак продемонстрировал полную покорность Риму. В награду за это Фарнак был провозглашен «другом и союзником римлян», и ему в подчинение было оставлено Боспорское царство, кроме Фанагории, первой восставшей против Митридата. Этими событиями заканчивается эллинистический период в истории античных центров Северного Причерноморья, и Херсонеса в частности. Последующая его история тесно связана с Римской империей, которая становится ведущей военно-политической силой античного мира в первые века н. э.

Херсонес Таврический в римский период (вторая половина I в. до н. э. — третья четверть III в.)

Поднялись ввысь латинские орлы, 
Распорот мир мечем коротким Рима. 
От Понта до Геракловой скалы 
Держава велика, необозрима.
Л.В. Фирсов

Новый период в истории Херсонеса, который принято называть римским, начинается в середине I в. до н. э., когда Херсонес, освободившись от боспорской зависимости, попадает в орбиту политики Римской империи и вступает в прямые контакты с провинциальной администрацией. Заканчивается этот период, как и вся античная эпоха в Херсонесе, в первой половине VI в. н. э., когда происходят кардинальные изменения в политическом, социально-экономическом и культурном развитии города. С этого времени Херсонес, или средневековый Херсон, тесно связан с Византией. Все это позволяет говорить о начале новой, средневековой эпохи в его истории.

Римская империя, объединившая под своей властью территории на Востоке и Западе тогдашней ойкумены, внесла существенный вклад в становление современной европейской цивилизации. Римскому влиянию подверглось не только разноэтничное население различных районов собственно империи, но и племена и народы, жившие за пределами ее официальных границ. Это было важным фактором, способствовавшим более быстрому прогрессивному развитию народов, населявших римское пограничье и обитавших на юге. Поэтому очень важно проследить, как сближение Херсонеса с этой мировой державой отразилось на жизни его преимущественно греческого населения. При этом следует подчеркнуть, что сближение Херсонеса с Римом было, пожалуй, одним из решающих факторов, способствовавших его развитию с середины I в. до н. э. вплоть до эпохи средневековья.

Известие о гибели непримиримого врага, Митридата VI Евпатора, в Риме было встречено всеобщим ликованием и отмечено празднествами, которые продолжались десять дней. В награду за предательство отца Фарнак из рук Гнея Помпея получил в управление Боспорское царство. Херсонес, который ранее находился под протекторатом Митридата, также оказался под властью нового боспорского царя.

Вступив на Боспорский престол, Фарнак зарекомендовал себя в качестве деятельного и энергичного правителя. Несмотря на то что внешне Фарнак проводил проримскую политику, он не расстался с мыслью восстановить державу своего отца, которая, помимо Крыма, включала в свой состав значительные территории в Малой Азии и на Кавказе. Нужен был лишь подходящий момент, чтобы начать борьбу с Римом. В конце 50-х годов I в. до н. э. Рим переживал трудные времена. Распад триумвирата и начало гражданских войн породили у Фарнака иллюзии относительно возможности победы над могущественным противником. Но он не спешил и выжидал. Когда же вражда между Гнеем Помпеем и Гаем Юлием Цезарем перешла в открытое вооруженное противостояние (рис. 19), Фарнак начал действовать. Причем он не присоединился ни к одному из соперников, а опирался на собственные силы. В январе 48 г. до н. э., оставив вместо себя на Боспоре наместником Асандра, который был выходцем из среды негреческого населения и являлся предводителем одной из этнических групп, он через Колхиду двинулся в Малую Азию.

Здесь он, несмотря на сопротивление некоторых греческих городов, быстро присоединил к своей державе огромные территории и, казалось, был близок к цели — воссозданию огромной державы своего отца. Однако эти планы разрушил Цезарь, который из Египта форсированным маршем привел испытанные в боях легионы в Малую Азию. Здесь, у городка Зеле, армии противников встретились и стали готовиться к решающему сражению. Фарнак пытался договориться с Цезарем и в ходе этих переговоров предложил последнему в жены свою дочь Динамию. Тем самым он хотел связать себя с могущественным римским диктатором родственными узами и заключить выгодный для себя мир. Однако Цезарь отклонил это предложение и в битве при Зеле 2 августа 47 г. до н. э. наголову разбил войска Фарнака. Именно после этой победы Цезарь отправил своему другу Амантию краткое сообщение: «Veni, vidi, vici!» (Пришел, увидел, победил!).

После поражения Фарнак бежал в Синопу, а оттуда на корабле с небольшим отрядом всадников переправился на Боспор. Здесь он при помощи скифов и сарматов захватил Пантикапей и Феодосию, но Асандр, укрепивший в отсутствие Фарнака свою власть в Боспорском царстве, разгромил его и стал фактическим правителем государства. Однако он не был признан, римлянами, и Цезарь даже послал против него своего друга Митридата Пергамского, которому было передано Боспорское царство в управление. Но Асандр не пустил на Боспор римского ставленника: в 46 г. до н. э. тот погиб в борьбе с боспорским правителем. Таким образом, непризнанный римлянами Асандр утвердился на престоле, но принял официальный титул не царя, а архонта, то есть высшей должности в греческих городах. Цезарь, занятый внутриримскими делами, не мог активно вмешиваться в дела царства, расположенного на далекой северной периферии тогдашней ойкумены, и на престоле Боспора явочным порядком утвердился Асандр.

Все эти события, и в частности появление монет Асандра с титулом царя, хронологически совпадают с посольством Херсонеса в Рим, которое возглавил Г. Юлий Сатир, сын Феагена. В результате этого посольства Г. Юлий Цезарь даровал Херсонесу особый политический статус, и город был освобожден от боспорской зависимости. Немаловажную роль в этом сыграл тот факт, что официально Асандр не был утвержден царем в Риме. Поэтому Цезарь, желая создать в Северном Причерноморье противовес недружественному Риму боспорскому правителю, пошел на расширение прав гражданской общины Херсонеса, которая теперь оказалась под контролем непосредственно римской администрации. Это событие вошло в историю Херсонеса как первая элевтерия («свобода») и было ознаменовано в городе выпуском специальной серии монет.

После убийства Цезаря и сравнительно продолжительного периода гражданских войн в Риме элевтерия Херсонеса и его независимость от Боспора по понятным причинам не были подтверждены. После смерти Цезаря его правовые акты теряли силу, а новым правителям Рима, которые вели между собой упорную борьбу, было не до северопонтийских дел. Эти обстоятельства создавали благоприятные предпосылки для возвращения Херсонеса под власть Асандра, ими и воспользовался боспорский царь. Ведь отсутствие правовых актов о подтверждении элевтерии, дарованной Цезарем, давало возможность Асандру, как наследнику Фарнака, претендовать на Херсонес. Облегчалось это и тем, что в 42 г. до н. э. Марк Антоний утвердил Асандра на боспорском престоле. Таким образом, и юридически он мог претендовать на Херсонес.

О перипетиях борьбы Асандра за Херсонес известно из главы книги византийского императора Константина Багрянородного (908—959 гг.) «Об управлении империей», посвященной Херсонесу. В основу его повествования, очевидно, положены местные херсонесские хроники, использованные при написании этого труда.

Судя по содержанию главы, боспорский царь осуществил попытку захватить Херсонес с помощью своего сына, который женился на Гикии, дочери одного из самых уважаемых граждан Херсонеса Ламаха. Молодые обосновались в Херсонесе, в доме отца Гикии. Однако сын Асандра, вынашивая планы захвата Херсонеса, тайно от жены в течение двух лет приводил в их дом ночами по несколько воинов, которые в подходящий момент должны были открыть ворота города боспорским войскам. Но Гикия случайно обнаружила солдат и, как человек, преданный своему родному городу, закрыла выходы из дома, а затем подожгла его. В огне погибли около 200 боспорских воинов во главе с ее мужем. Тем самым угроза независимости Херсонеса была ликвидирована.

За этот подвиг Гикии было обещано почетное погребение в пределах Городской черты, чего только в исключительных случаях удостаивались выдающиеся деятели греческих городов, и в ее честь были воздвигнуты две статуи. Одна из них представляла героиню в боевом виде, защищающую город от врагов. Причем описание этой статуи почти полностью совпадает со статуарным типом главной богини Херсонеса — Девы, который с середины I в. до н. э. появляется на монетах города. Следовательно, в данном случае сведения письменных источников хорошо согласуются с данными нумизматики.

Сейчас есть основания предполагать, что херсонесско — боспорский конфликт был урегулирован благодаря вмешательству Августа, который после битвы при Акции (31 г. до н. э.) стал полновластным правителем Римской империи (рис. 20). Права элевтерии были подтверждены, и, видимо, Август определил юридическую основу дальнейших взаимоотношений Херсонеса и Боспора. Для Херсонеса это имело столь большое значение, что в городе в 25 — 24 гг. до н. э. было введено новое летоисчисление. Все же объем прав, дарованных городу наряду с независимостью от Боспора, был меньшим, чем тот, который в свое время дал Цезарь. Это заключение согласуется с тем, что Август в сравнении с Цезарем значительно уменьшил раздачу привилегий греческим городам, и Херсонес в этом отношении не составлял исключения.

Однако, находясь в варварском окружении и располагая сравнительно ограниченными вооруженными силами, херсонесская гражданская община не могла надежно защитить себя от посягательств извне. Поэтому, урегулировав херсонесско-боспорские взаимоотношения и даровав городу определенный статус, Август одновременно возложил на боспорских царей защиту Херсонеса. Не исключено, что между двумя этими государствами был заключен оборонительный союз, на который опиралась римская администрация в своей северопричерноморской политике. Разграничив права боспорских царей и гражданской общины Херсонеса, Август добился такого положения, при котором эти государства могли выступать единым фронтом и проводить проримскую внешнюю политику. Именно с учетом этого следует рассматривать ряд обнаруженных в Херсонесе эпиграфических памятников, в которых упоминаются боспорские правители. Это фрагментированный декрет в честь посла царицы Динамии (21/20—17/16 гг. до н. э.), послание Полемона I (14/13—10/9 гг. до н. э.) Совету и Народу Херсонеса, а также база статуи царя Аспурга (14/15—37/38 гг. н. э.). Таким образом, на рубеже I в. до н. э. — I в. н. э. Херсонес и Боспор, являясь и формально независимыми государствами, четко следовали в фарватере римской политики.

Но во второй четверти 1 в. положение изменилось. После смерти боспорского царя Аспурга к власти пришла его жена Гипепирия (37/38—38/39 гг.), которая передала власть своему сыну, известному под именем Митридата III (39/40 — 41/42 гг.). Однако римский император Калигула не утвердил его на престоле и в 39—40 гг. послал на Боспор царя Полемона II, которому и был дарован престол. Вместе с римскими войсками, выделенными из состава римской армии провинции Мезия, поддержку римскому ставленнику оказывал и херсонесский воинский отряд. Однако, несмотря на участие в этой акции на стороне Полемона II значительных сил, Митридат III одержал победу. В ознаменование этого события на Боспоре была отчеканена специальная серия золотых монет с изображением богини победы Ники и венка. Эти события совпали со смертью Калигулы, а новый император Клавдий (41—54 гг.) отменил все распоряжения своего предшественника и тем самым утвердил Митридата III царем Боспорского государства (рис. 21). Полемону II в качестве компенсации была дана в управление область в Киликии.

Митридат III в своей политике стремился проводить независимый курс, опираясь главным образом на варварские племена, которые жили на территории Боспорского царства. Но, желая освободиться от протектората Рима, он все же не хотел полностью порывать с империей, а пытался сохранить хорошие отношения с ее правящей верхушкой. С этой целью Митридат послал своего младшего брата Котиса в Рим, где тот, по замыслу боспорского царя, должен был укрепить его позиции и представить политику царя в выгодном свете. Но Котис, напротив, выдал сокровенные планы Митридата, обвинил его в подготовке войны с Римом и в награду за измену был провозглашен боспорским царем. Для его утверждения на Боспор были посланы римские войска во главе с А. Дидием Галлом — наместником Мезии, что и явилось началом римско-боспорского военного конфликта, потребовавшего от империи значительного напряжения сил.

Столь резкая реакция Рима на донос Котиса объясняется тем, что несколькими годами ранее Митридат III не пустил на Боспор римского ставленника Полемона II, которому оказывали военную поддержку Рим и Херсонес. Калигула, а затем и Клавдий не имели возможности тогда проявить твердость. Но к 45/46 гг. после аннексии Фракии позиции Рима в Причерноморье укрепились, а предательство Котиса свидетельствовало о расколе в боспорском правящем доме. Все это позволило

Риму активно вмешаться в боспорские дела, а донос Котиса дал для этого необходимый повод.

В результате действий римских войск, которыми командовал А. Дидий Галл, около 45/46 гг. Митридат III был свергнут и на боспорский престол силой оружия был посажен его брат Котис (45/46 — 62/63 гг.). Митридат, бежавший на территорию соседнего с Боспором племени дандариев, не смирился с этим и после ухода основных римских сил вновь начал борьбу с братом за престол. Однако благодаря вмешательству римских войск под командованием Г. Юлия Аквилы, который был оставлен на Боспоре после ухода основных римских сил и подразделений боспорской армии, верных Котису, войска Митридата были вновь разбиты. Сам он бежал в резиденцию вождя сарматского племени аорсов Эвнона, но был им выдан римлянам и доставлен в Рим прокуратором римской провинции Вифиния — Понт Юнием Цилоном. Именно после этих событий, возвращаясь с Боспора, несколько римских военных кораблей во время шторма оказались выброшенными на Южный берег Крыма. Римских солдат убили тавры, а их имущество было принесено в жертву таврской богине, святилище которой недавно открыто на перевале Гурзуфское седло.

В событиях римско-боспорской войны принял участие и Херсонес, который являлся союзником империи. Об этом свидетельствует выпуск монет с изображением богини Победы — Ники. Помимо этого, вероятно, за участие в борьбе с Митридатом херсонесская гражданская община получила еще ряд привилегий от римской администрации, о содержании которых пока мы можем только догадываться. Во всяком случае в ходе этой войны Херсонес укрепил свои связи с Римом и, став одним из самых надежных союзников империи в регионе, был окончательно включен в орбиту римской политики.

После разгрома мятежного Митридата все Черноморское побережье, за исключением небольшой части Колхиды, перешло под прямой или косвенный римский контроль. Таким был главный результат этой войны. Дальнейшие усилия римской администрации были направлены на ужесточение этого контроля. После завершения военных действий начала складываться и система этого контроля. Боспорское царство отныне контролировалось наместниками провинции Вифиния — Понт, а западная часть региона, в том числе и Херсонес, находились в ведении администрации провинции Мезия. Победой Рима в римско-боспорской войне, таким образом, заканчивается начальный этап римского проникновения в Северное Причерноморье.

В третьей четверти I в. военно-политическое положение города осложнилось в связи с проникновением на Таврический полуостров представителей сарматских племен. Смешавшись с поздними скифами, они вновь стали угрожать грекам. Будучи не в состоянии защитить себя, Херсонес обратился за помощью к наместнику провинции Мезия. Не исключено, что такая возможность была оговорена в рамках тех прав, которые получил город после римско-боспорской войны.

В ответ на эту просьбу наместник провинции Мезия Тиберий Плавтий Сильван Элиан предпринял решительные действия, и, как сказано в его эпитафии, их результатом стало то, что «царь скифов был отогнан от осажденного им Херсонеса, что за Борисфеном (р. Днепр. — В.З.)». Поход легата Мезии в Таврику состоялся между 63 и 66 гг. Причем в боевых действиях приняли участие солдаты морской пехоты, которые к театру военных действий были переброшены на кораблях Равеннской эскадры римского флота.

В ходе экспедиции Т. Плавтия Сильвана римские войска предприняли ряд сухопутных операций, в ходе которых основные силы скифов и их союзников сарматов были разбиты. Следы разрушений середины I в., археологически зафиксированные на ряде позднескифских городищ, свидетельствуют о том, что военные действия не ограничивались Юго-Западным Крымом, — десантные операции с римских военных кораблей были осуществлены и в Северо-Западном Крыму. Причем именно в это время на мысе Ай-Тодор, в семи километрах к западу от современного г. Ялта, римскими военными был возведен опорный пункт, получивший название Харакс (рис. 22). Римский гарнизон, вероятно, состоявший из морских пехотинцев с кораблей Равеннской эскадры, взял под свой контроль сравнительно обширную территорию на Южном берегу Крыма. Это обезопасило плавание вдоль берегов Таврики, ибо еще были свежи воспоминания о гибели солдат с римских военных кораблей, выброшенных на берег и убитых таврами.

Однако римские войска в этот раз оставались в Крыму недолго. Бурные события гражданской войны в Риме 69 г. и войны императора Домициана (81—96 гг.) с даками, начавшиеся в 80-е годы I в., позволяют предполагать, что вскоре римские войска были выведены из Таврики с целью усиления подразделений Мезийской армии, военнослужащие которой принимали активное участие в этих событиях.

Несмотря на вывод римских войск, Херсонес в последней трети I в. оставался в русле римской политики и был тесно связан с империей. Об этом свидетельствуют монеты, выпущенные, вероятно, в правление императора Веспасиана (69—79 гг.), на которых имелась надпись «мир Августа». Херсонес в 80-е годы I в. возобновил золотую монетную чеканку, которая была невозможна без разрешения Рима, в городе были воздвигнуты памятники легатам Мезии, а затем, после раздела этой провинции на две (86 г.), — Нижней Мезии. Иными словами, имеющиеся данные свидетельствуют не только о связях города с империей в это время, но, видимо, и определенной помощи, которая оказывалась городу. Вполне возможно, что после вывода регулярных римских войск Рим выплачивал денежные субсидии для поддержания боеспособности гарнизона Херсонеса.

История Херсонеса конца I — начала II в. ввиду отсутствия источников почти не известна. Однако в последнее время была по-новому интерпретирована одна латинская надпись, на основе которой сделан вывод о присутствии в городе в 20—30-е годы II в. солдат I Италийского легиона и III Галльской когорты римских вспомогательных войск. Видимо, в это же время здесь размещались и солдаты II Луцензиевой когорты, которая в первой половине 30-х годов II в. была выведена с территории провинции Нижняя Мезия и вследствие этого не могла направлять солдат для несения гарнизонной службы в античных городах Северного Причерноморья. Сейчас трудно сказать, в связи с какими событиями здесь появился римский военный отряд, вероятно, это объясняется обострением внешней угрозы, что и заставило римскую администрацию в очередной раз оказать помощь дружественному городу. Приблизительно в это же время наличие римского военного поста фиксируется на территории римской крепости Харакс. А это, в свою очередь, свидетельствует о целенаправленных действиях римской администрации в Таврике и попытке уже во время правления императора Адриана (117—138 гг.) обеспечить военный контроль стратегически важных пунктов региона.

Однако вскоре римские солдаты из Херсонеса были выведены. Об этом свидетельствует содержание почетного декрета 30-х годов II в., в котором упоминаются угроза варварского вторжения, внутренние неурядицы и наемники. Если исходить из этих данных, то можно заключить, что римских солдат в городе уже не было.

В это время обстановка складывалась так, что римская администрация не могла оказать Херсонесу прямой военной помощи. Поэтому есть основания предполагать, что римский император возложил на царей Боспора обязанность защищать город. Несколько позже, при боспорском царе Реметалке (131/132—153/154 гг.), херсонесская гражданская община искала помощи у боспорских правителей. Одно из посольств, в котором участвовал видный политический деятель Аристон, сын Аттины, вело переговоры с боспорским правителем о предоставлении военного отряда, который должен был помочь херсонеситам в отражении варварской угрозы.

Из почетной надписи в честь Аристона, сына Аттины, известно, что в первой половине II в. Херсонес упорно добивался от Рима дарования прав элевтерии. Но лишь благодаря содействию граждан Гераклеи Понтийской — метрополии Херсонеса — город все-таки ее получил. В Херсонесе была выпущена специальная серия монет, начало чеканки которых исследователи относят ко времени не ранее 145 г. Исходя из римской правовой практики, дарование прав элевтерии способствовало укреплению связей того или иного центра с империей, но на практике означало полное подчинение внутренней и внешней политики греческих городов интересам Рима. Дарование прав элевтерии в том или ином объеме, как правило, не сопровождалось оказанием прямой военной помощи, но военно-политическая ситуация, сложившаяся вокруг Херсонеса в конце 30-х — начале 40-х годов II в., и отсутствие реальной помощи со стороны боспорских царей в данном случае позволяют связать воедино оба эти события.

К сожалению, пока неизвестно, когда именно римский гарнизон появился в городе. По датировке монет, выпущенных в ознаменование дарования элевтерии, можно определить, что это произошло около середины II в. В последнее время был получен новый интереснейший материал по этому вопросу. При раскопках римского военного святилища на территории современного г. Балаклавы экспедицией под руководством О.Я. Савели был обнаружен известняковый алтарь с посвящением Геркулесу, поставленный за здравие Антонина Пия (138—161 гг.) и Марка Аврелия (161—180 гг.). Судя по тому, что первый в надписи на алтаре назван Августом, а второй — Цезарем, можно заключить, что алтарь был поставлен в промежутке времени между 146 и 161 гг., когда упомянутые императоры были соправителями. Учитывая, что алтарь датируется промежутком времени в 15 лет, на протяжении которых они были соправителями, следует заключить, что римские войска в Херсонесе и его окрестностях появляются в это время. Таким образом, и нумизматические, и эпиграфические источники дают нам приблизительно одну и ту же дату. Причем названные памятники позволяют говорить, что дарование прав элевтерии гражданской общине и размещение римского гарнизона в окрестностях Херсонеса хронологически были либо очень близки, либо одновременны.

Многолетние раскопки на территории Херсонеса позволили определить, что основным местом дислокации римского гарнизона в городе была так называемая цитадель, расположенная в юго-восточной части города. Силами римских солдат здесь были перестроены и значительно укреплены стены и башни, а также реконструированы оборонительные сооружения в других районах Херсонеса.

В процессе раскопок на территории цитадели открыты, остатки ряда построек, что может быть связано с пребыванием здесь римских солдат и офицеров. Это фундаменты помещений, использовавшихся в качестве казарм, терм (бань) — непременного атрибута римского гражданского и военного быта, и здания, служившего, вероятно, резиденцией какого-то римского военного должностного лица (рис. 23). Эпиграфические памятники свидетельствуют, что на территории цитадели располагалось здание претория, в котором размещались штаб и командование римских войск. Но пока строительные остатки этого сооружения убедительно интерпретировать нельзя.

В последнее время установлено, что около середины II в. в Херсонесе были размещены солдаты V Македонского легиона, дислоцировавшегося на территории провинции Нижняя Мезия. После постепенного вывода этого подразделения в 166—167 гг. из Нижней Мезии в Дакию охрана Херсонеса осуществлялась солдатами I Италийского легиона и подчиненных ему в оперативном отношении вспомогательных войск (рис. 24). В конце II в., в связи с изменением военно-политической обстановки в Подунавье, в Херсонесе появляются солдаты XI Клавдиева легиона, вместе с которыми в состав гарнизона входили военнослужащие I Киликийской когорты и 1-й когорты Бракаров (рис. 25).

Кроме сухопутных войск Херсонес был основной стоянкой и римских военных кораблей Причем помимо моряков военных кораблей, несших патрульную службу у берегов Таврики, здесь были размещены солдаты морской пехоты. Морская пехота обычно составляла около трети численности экипажей римских военных кораблей и могла использоваться римским командованием для усиления сухопутных войск. Морские пехотинцы, расквартированные в Херсонесе, могли оказать действенную помощь небольшим гарнизонам, расположенным в прибрежной зоне Таврики, и привлекаться для десантных операций (рис. 26).

Кроме самого Херсонеса, римские войска были размещены и в других пунктах Таврики. Вторым по численности был римский гарнизон Харакса. В ходе археологических исследований, начатых еще в XIX в., здесь открыты остатки жилых и хозяйственных построек, термы, а также получен значительный материал, который позволяет достаточно полно создать представление о жизни римских солдат (рис. 27). Но, пожалуй, наиболее ценные сведения дают обнаруженные на территории Харакса латинские надписи.

Судя по их содержанию, можно утверждать, что около середины II в. на мысе Ай-Тодор уже располагался римский гарнизон во главе с центурионом. Сначала он состоял из солдат I Италийского легиона, а в конце II в., как и в Херсонесе, им на смену пришли военнослужащие XI Клавдиева легиона. Кроме легионеров в состав римского гарнизона Харакса входили солдаты одной из десяти Фракийских вспомогательных когорт римской армии. Римские войска, расквартированные на мысе Ай-Тодор, в оперативном отношении были подчинены римскому военному трибуну резиденция которого находилась в Херсонесе.

Материалы разведок, проведенных на Южном берегу Крыма, свидетельствуют, что во II—III вв. римскими войсками контролировалась не только сама крепость Харакс, но и весь прилегающий к ней район. Географическое положение Ай-Тодорского мыса позволяло наблюдать за окрестностями и морскими коммуникациями, а также за всей Ялтинской котловиной.

Связь между Хараксом и Херсонесом весной и летом в основном поддерживалась морем с помощью римских военных кораблей, входивших в состав Мезийской эскадры, основной базой которых был Херсонес. Осенью и зимой, когда на Черном море был шторм, связь осуществлялась сухопутным путем. Он шел через Байдарскую долину, Шайтан-Мердвень (Чертову лестницу) и спускался на Южный берег Крыма. Вдоль этой дороги разведками зафиксированы следы поселений первых веков н. э., которые, видимо, возникли в период наиболее активного функционирования этого стратегически важного пути. Несколько в стороне от этой дороги, на территории современной Балаклавы, размещался еще один римский опорный пункт, игравший важную роль в охране как сухопутных коммуникаций, так и границ всего Херсонесского государства.

Еще в XIX в. на территории Балаклавы сделан ряд находок, которые позволили предполагать, что этот район был освоен в первые века н. э. В 1980 г. при строительных работах здесь было обнаружено известняковое надгробие кавалериста из I алы Атекторигианы Юлия Валента конца II — первой половины III в. (рис. 28), а в 1991—1992 гг. — угол большого здания того же времени, которое может быть интерпретировано в качестве казармы римского кавалерийского подразделения, возможно, I алы Атекторигианы. Но окончательную ясность в вопрос о римском опорном пункте на территории

Балаклавы внесли раскопки, проведенные экспедицией Национального заповедника «Херсонес Таврический» в 1996 г. под руководством О.Я. Савели на месте строительства жилого дома.

В ходе раскопок выявлено римское военное святилище, в котором стояли алтари с посвящениями римским божествам, особенно популярным в римской армии — Юпитеру Долихену, Геркулесу и Вулкану — а также обнаружены известняковые жертвенные столы, фрагментированная статуя, колонны и другой в высшей степени интересный материал. Все эти находки еще предстоит осмыслить, но наличие в латинских посвящениях упоминаний имен военных трибунов, в частности I Италийского легиона, позволяет заключить, что на территории Балаклавы во II—III вв. располагался достаточно многочисленный гарнизон, который с юго-востока контролировал подступы к Херсонесу. Вполне возможно, что из его состава выделялись солдаты для несения сторожевой службы в укреплениях, расположенных в окрестностях, и прежде всего на командных высотах, в том числе и на гребне Сапун-горы.

Кроме упомянутых пунктов небольшие римские сторожевые отряды стояли и на городище Алма-Кермен, расположенном в среднем течении р. Альмы, на западной окраине современного с. Заветное Бахчисарайского района, и, видимо, на Усть-Альминском городище (рис. 16). На гарнизоны, дислоцировавшиеся в этих пунктах, возлагалась охрана дальних подступов к Херсонесу с севера.

Римские гарнизоны Херсонеса и Харакса составляли специальные военные отряды, которые назывались вексилляциями. Они выделялись из подразделений Мезийской армии, так как на администрацию именно этой провинции был возложен контроль за Таврикой. В состав вексилляций входили легионеры и солдаты римских вспомогательных войск. Командовали такими вексилляциями в Таврике центурионы. Сторожевые посты и мелкие гарнизоны возглавляли унтер-офицеры в ранге бенефициариев.

Римские войска находились под единым командованием. Командующему в ранге военного трибуна одного из римских легионов были подчинены сухопутные силы и военные корабли, которые несли патрульную службу у побережья Таврики и осуществляли связь римских гарнизонов с провинцией Нижняя Мезия. Резиденцией военного трибуна был Херсонес.

Топография римских гарнизонов и военных постов позволяет говорить, что перед римскими войсками стояла задача охраны не только Херсонеса, побережья и судоходства от пиратских акций местного населения, но и защита более или менее обширных территорий в Южной и Юго-Западной части современного Крымского полуострова. Их северная граница проходила по р. Альме, а на востоке она находилась где-то в районе современной Алушты. Но, естественно, надежно римляне контролировали лишь прибрежную полосу. Горная часть Таврики была заселена местным населением, которое часто вступало в вооруженные схватки с римскими войсками. Так, в одной латинской эпитафии II в., вырубленной на каменной плите, говорится о том, что под ней лежат два римских врача, убитых таврами.

Точный количественной состав римских войск, дислоцировавшихся в Херсонесе и его округе, неизвестен. В зависимости от конкретных обстоятельств он мог меняться. Однако, исходя из задач, стоявших перед римскими войсками в Таврике, можно предполагать, что здесь находилось около 2—2,5 тыс. римских военнослужащих, или приблизительно 10% всей Мезийской армии Римской империи. Причем основная часть римских солдат концентрировалась в Херсонесе, на территории современной Балаклавы и на мысе Ай-Тодор.

Этнический состав римских солдат, дислоцировавшихся в Таврике, не был однородным. Значительный процент среди рядовых солдат и унтер-офицерского звена здесь составляли лица фракийского происхождения (рис. 29), которые стали особенно активно поступать на службу после военной реформы римской армии, проведенной императором Адрианом (117 — 138 гг.). Особенно много фракийцев было в Мезийской армии, из состава которой формировались римские вексилляции Таврики. В высших эшелонах римского военного командования прослеживается иная тенденция. Военные трибуны, как правило, были выходцами из семей зажиточных римских граждан греческого или восточного происхождения. Офицеры-греки были хорошо знакомы с местными условиями и могли более мягко проводить в среде преимущественно греческого населения Херсонеса необходимую Риму политику.

Вместе с военнослужащими римского гарнизона в специально отведенном для этого районе Херсонеса проживали члены их семей. Причем здесь жили не только родственники солдат, но и торговцы, а также ремесленники, деятельность которых была тесно связана с римским гарнизоном. По имеющимся данным, поселение гражданского населения, связанного с римским гарнизоном, можно локализовать в портовом районе. Оно занимало пространство, ограниченное 16, 18 и 22 куртинами, и было связано с цитаделью специальной калиткой сооруженной в 18 куртине (рис. 23).

Включение Херсонеса в сферу военно-политического воздействия Римской империи и дислокация в городе, начиная с середины II в., на протяжении около ста лет стационарного римского гарнизона неизбежно способствовали определенной романизации населения и изменениям во многих сферах жизни города. Как уже отмечалось, в правление императора Антонина Пия (138—161 гг.) Херсонес от римской администрации получил права элевтерии (рис. 30). Что же это за права?

Правовое положение городов на территории Римской империи регулировалось в соответствии с юридической практикой, сложившейся в ходе римской экспансии, и учетом особенностей исторического развития Востока и Запада. В западных провинциях преобладали города с италийским правом, а в восточных и балкано-дунайских, населенных преимущественно греками, — гражданские общины перегринского статуса. Здесь использовались такие правовые понятия, как «элевтерия» (свобода) и «автономия», содержание которых греками было определено еще в конце V — начале IV в. до н. э. Однако в дальнейшем понятие «элевтерии» претерпело существенные изменения.

Если в период существования полиса классического типа элевтерия предусматривала государственную независимость, то со времени Александра Македонского она теряет всякую связь с понятием суверенитета. В римский период эта традиционная греческая правовая терминология была наполнена новым содержанием и использовалась римской администрацией при создании своей социально-политической и административной системы. Теперь элевтерия подразумевала лишь право на самоуправление, определенное гражданство и свободу распоряжения земельными угодьями. Города, получившие права элевтерии, могли по своему усмотрению изменять законы, даровать гражданские права и не были, хотя и чисто формально, подчинены администрации римской провинции. Фактически дарование прав элевтерии фиксировало включение на определенных правах той или иной гражданской общины в административную систему Римской империи.

В отличие от элевтерии права автономии были менее широкими. Они гарантировали городу внутреннее самоуправление. Однако внутренняя жизнь этой категории городов контролировалась провинциальной администрацией. Дарование гражданских прав новым гражданам и изменение тех или иных законов в обязательном порядке должно было согласовываться с наместником провинции. Причем ни та, ни другая категория городов не освобождалась от налогов в пользу империи, объем которых определялся и контролировался специальными должностными лицами провинциальной администрации.

Обычно правовой статус городов, расположенных на территории собственно империи, регулировался законом о провинции, который мог быть изменен только специальным императорским рескриптом. Однако права элевтерии и автономии даровались и гражданским общинам, расположенным вне официальных римских границ, как это имело место в отношении античных центров Северного Причерноморья и Херсонеса в частности. Поскольку на такие города не распространялось действие закона о провинции, то их юридический статус определялся специальным законом, содержание которого зависело от конкретных обстоятельств. При этом для изменения его положений требовалось специальное императорское постановление. Судя по имеющемуся материалу, в Северном Причерноморье только Херсонес получил права элевтерии, а Тира и Ольвия в конце II в. — автономии.

Государственное устройство Херсонеса, как и ранее, было демократическим. Органы городского управления разделялись на законодательные и исполнительные. К первым относились Народное собрание и Совет, а ко вторым — коллегии магистратов. Эпиграфическими памятниками здесь зафиксированы коллегии архонтов — высших государственных должностных лиц; номофилаков, следивших за исполнением законов, агораномов, осуществлявших надзор за рынками. Были в Херсонесе и продик, исполнявший какие-то неясные пока юридические функции, диойкеты, осуществлявшие надзор за городской казной, и гимна-сиархи — воспитатели юношества.

Несмотря на внешне демократическую систему управления, ее содержание в сравнении с предшествующим периодом существенно изменилось. Это выразилось в падении роли Народного собрания в политической жизни, причем теперь его решения скреплялись подписями ряда лиц, среди которых фигурируют члены Совета и высшие магистраты. Утверждение решений Народного собрания свидетельствует об утрате высшим законодательным органом своей демократической роли и росте влияния Совета, а также исполнительной власти в целом. В Совет избирались, как правило, бывшие магистраты, а нередко и родственники. Поэтому, несмотря на выборность, ярко прослеживается тенденция к сосредоточению в руках количественно ограниченной, группы лиц функций законодательной и исполнительной власти. А это, безусловно, является показателем элитаризации государственного строя.

Высшей исполнительной магистратурой была коллегия архонтов, на которую возлагались проведение в жизнь как внешней, так и внутренней политики, а также военное командование. Об этом можно судить по надгробию Газурия, сына Метродора, на котором изображен полный набор вооружения (рис. 31). В первые века н. э. в этой коллегии появляется должность первого архонта, в руках которого сосредоточивается высшая власть.

Это служит ярким показателем процесса концентрации власти и нарастания антидемократических тенденций в государственном управлении. Хронологически появление должности первого архонта совпадает с включением Херсонеса в орбиту римской политики. Поэтому это может рассматриваться как результат влияния империи на внутреннюю жизнь города.

Интересно, что должность первого архонта и секретаря Совета нередко занимали члены одной семьи, обладавшие правами римского гражданства. По происхождению они были херсонеситами, а римское гражданство получили за какие-то заслуги перед римской администрацией. Именно они способствовали укреплению римского влияния и, наряду с солдатами римского гарнизона, являлись социальной базой императорской власти в Херсонесе.

Итак, можно констатировать, что в государственном строе Херсонеса прослеживаются новые тенденции, связанные с концентрацией власти в руках социальной верхушки, и в первую очередь тех семей, которым были дарованы права римского гражданства. Этому в немалой степени способствовала политика римской администрации, которая в зажиточных слоях населения видела свою опору. Оставляя формально нетронутым городское самоуправление Херсонеса, римская администрация путем целенаправленной политики создавала здесь аппарат, полностью подчинявшийся интересам империи. Однако не следует думать, что сложившееся положение было в интересах только зажиточной верхушки горожан. Оно было выгодно и подавляющей массе населения, так как проримская политика и присутствие римских войск создавали предпосылки для относительно спокойной жизни и получения доходов, хотя большинство членов гражданской общины фактически отстранялось от участия в политической жизни (рис. 32).

Включение Херсонеса в орбиту римской политики оказало благотворное влияние и на его экономику, где во второй половине II—III в., в отличие от I в. до н. э. — первой половины II в., наблюдается подъем. Потеря в результате скифской экспансии значительных территорий в Северо-Западном Крыму обусловила изменения в структуре сельскохозяйственного производства. Это нашло отражение в том, что на Гераклейском полуострове сокращаются площади, отводившиеся под виноградники, и увеличиваются посевы зерновых. С начала н. э. наблюдается рост в хозяйстве удельного веса промыслов, в частности добычи соли и засолки рыбы, товарной продукцией которых можно было хотя бы частично обеспечить население средствами к существованию и покрыть дефицит во внешней торговле. Но все это не могло кардинально оздоровить экономику. Только стабилизация внешнеполитической обстановки вокруг Херсонеса, возрождение сельскохозяйственной базы на Гераклейском полуострове в полном объеме и расширение рынка за счет населения Юго-Западной Таврики могли способствовать этому процессу. Поэтому расширение с середины II в. римского присутствия способствовало не только увеличению сельскохозяйственного производства, но и подъему местного ремесла, посреднической торговля. Интересно, что подавляющее количество как местной ремесленной продукции, так и привозной обнаружено к югу от р. Альмы, т. е. в пределах территорий, контролировавшихся римскими войсками.

Таким образом, экономический подъем города во второй половине II — первой половине III в. обусловливался не интенсификацией производства, а вовлечением в сферу экономической жизни Херсонеса ресурсов и населения сравнительно обширных районов Таврики. Поступление значительного количества продуктов сельского хозяйства в город при ограниченных возможностях собственной сельскохозяйственной территории способствовало развитию херсонесского рынка и росту объема выпуска товарной продукции городского ремесленного производства. Увеличение спроса варварского населения на местную и привозную ремесленную продукцию было важным стимулом для значительного роста объема не только производства, но и торговых операций (рис. 34). Все это подтверждается резким увеличением чеканки херсонесских монет и поступлением в город римских денариев.

Социальная структура населения Херсонеса также претерпела определенные изменения. Однако пока нет оснований говорить о значительном удельном весе труда рабов в материальном производстве. В силу целого ряда обстоятельств здесь преобладали иные социально зависимые группы населения. При этом следует обратить внимание на то, что развитие местного ремесла и посреднической торговли обусловили увеличение в составе населения численности вольноотпущенников, которые в основном были заняты в этих видах деятельности. Несмотря на наличие в Херсонесе социальной верхушки населения, представители которой преимущественно занимались крупной морской торговлей, в сельском хозяйстве — ведущей отрасли экономики — и ремесле преобладал труд мелких свободных производителей.

Говоря о социальной структуре населения, следует учитывать и увеличившуюся в первые века н. э. мобильность населения. Включение Херсонеса в сферу не только политического, но и экономического влияния Римской империи способствовало притоку в город населения из других регионов, прежде всего из Малой Азии и дунайских провинций. Начавшийся в Херсонесе экономический подъем позволял значительно улучшить материальное положение лиц, занятых в ремесле и посреднической торговле. А это, в свою очередь, обусловливало не только усложнение этнического состава населения, но и изменения во всех без исключения областях жизни Херсонеса.

На протяжении первых веков н. э. в Херсонесе в основном сохранялся греческий пантеон, сложившийся в эллинистическую эпоху. Но наряду с традиционными греческими фиксируется наличие и римских культов. Здесь обнаружены памятники, связанные с почитанием Юпитера, Геркулеса, Митры, Манов, а также греко-фракийских и римско-фракийских божеств (рис. 35). Однако эти культы почитались главным образом солдатами римского гарнизона и не получили сколько-нибудь широкого распространения в среде греческого населения города.

Иначе дело обстояло с культом римских императоров, который засвидетельствован в Херсонесе. Он официально отправлялся от имени всей херсонесской гражданской общины, которая во многом зависела от милостей римской администрации. Однако он был чрезвычайно далек от религиозных ценностей основной массы населения. Поэтому отправление его в Херсонесе следует рассматривать в качестве не религиозного явления, а скорее чисто политического акта, который должен был продемонстрировать лояльность гражданской общины к империи в целом и правящему императору в частности.

Наряду с традиционными греческими культами, нередко модифицированными вследствие определенных изменений в обществе, в Херсонес из городов Южного Причерноморья и дунайских провинций империи начинают проникать новые синкретические религиозные течения с ярко выраженными монотеистическими тенденциями. На место старых греческих культов приходили новые, в которых значительное место занимали обещания загробного блаженства, а также всевозможные таинства и суеверия. Именно эти новые явления в области идеологии и были той средой, которая питала складывавшуюся в это время на территории Восточных провинций империи христианскую религию.

Таким образом, активное сближение Херсонеса с Римской империей, в частности дислокация в городе на протяжении сравнительно длительного времени римских войск, было для греческого населения, несомненно, прогрессивным и важным, если не решающим, фактором политического и социально-экономического развития. Объективно для подавляющего большинства жителей Херсонеса это была помощь дружественной державы, которая, несмотря на ущемление политических прав и определенную экономическую выгоду, позволила Херсонесу не только выжить в условиях варварского окружения, но и добиться экономического подъема.

В конце II в. в связи со смертью императора Коммода (180—192 гг.) и наличием нескольких претендентов на императорский престол в Римской империи начались гражданские войны, в результате которых к власти пришел Септимий Север (193—211 гг.) (рис. 38). Его администрация уделяла много внимания не только укреплению дунайских провинций империи, но и античных центров Северного Причерноморья, особенно Херсонеса — основного опорного пункта империи в регионе. А в Таврике обстановка обострялась, что было связано с проникновением сюда новых значительных масс сармато-аланского населения. Под ударами воинственных пришельцев гибли городища поздних скифов и активизировалось давление варваров на античные центры. В связи с этим римское военное командование в союзе с боспорскими царями предприняло ряд мер по пресечению военной активности на границах Херсонеса и в Восточном Крыму. Без преувеличения можно сказать, что предпринятые в этот период меры и поддержка, оказанная Херсонесу римской администрацией, упрочили положение города, он смог успешно противостоять варварским нашествиям.

В 30—40-е годы III в. границы Римской империи и античные центры Северного Причерноморья (Тира и Ольвия) подверглись ударам варваров, среди которых особенно активны были карпы и готы. Херсонес в это время остался в стороне от основных направлений походов варваров и по-прежнему являлся главным форпостом империи. Однако сложная обстановка на дунайских границах империи в 40-е годы III в. непосредственно отразилась и на Херсонесе, так как именно из состава Мезийской армии, которая дислоцировалась в этом районе, выделялись военнослужащие для гарнизонной службы в Таврике. Угрожающее положение складывалось для римлян в Подунавье.

Около 244 г., в связи с подготовкой императора Филиппа Араба к войне против варваров, из Херсонеса и других пунктов Таврики были выведены гарнизоны, основу которых составляли военнослужащие XI Клавдиева легиона. Их солдаты были использованы для укрепления Дунайской армии империи, а Херсонесу прямую военную помощь, вероятно, заменили денежными субсидиями, за счет которых осуществлялись меры по укреплению его оборонительных сооружений. После победоносного завершения этой войны, около 250 г., римские войска вновь появились в Херсонесе. Но на этот раз костяк херсонесской вексилляции составляли солдаты I Италийского легиона во главе с центурионом Марком Ратином Сатурнином, который на территории римской цитадели Херсонеса предпринял строительство.

В заключение необходимо еще раз подчеркнуть, что экономический подъем Херсонеса во второй половине II — первой половине III в. был обусловлен сближением Херсонеса с Римом и размещением римских гарнизонов в Таврике. Стабилизация военно-политической обстановки явилась главным условием успешного развития античной экономики, что подтверждает прочную связь между политическими и экономическими факторами исторического развития, которые ярко прослеживаются не только по эпиграфическим и нумизматическим источникам, но и на, казалось бы, «немом» археологическом материале.

Херсонес Таврический в позднеантичный период (вторая половина III — первая половина VI в.)

Распался Рим на Запад и Восток, 
Напитан чуждой христианской новью, 
Еще один истории бросок — 
И пройден долгий путь к средневековью...
Л.В. Фирсов

С середины — второй половины III в. начинается новый этап в истории античных центров Северного Причерноморья, и Херсонеса в частности. Он тесно связан с социально-экономическим и политическим кризисом Римской империи, который усугублялся варварскими нашествиями, вошедшими в историю как «готские» или «скифские» войны. Массовое передвижение варварских племен обусловило значительные этнокультурные изменения и трансформацию характера взаимоотношений античных центров региона с Римской империей. Все это позволяет считать третью четверть III в. началом позднеантичного периода в истории античных центров Северного Причерноморья, и в том числе Херсонеса.

Северное Причерноморье упоминается в письменных источниках в связи с «готскими» войнами применительно к их второму (252—266 гг.) и третьему (267—270 гг.) этапам (рис. 40). Причем следы движения варварских дружин зафиксированы не только письменными источниками, но и археологически. К третьей четверти III в. относятся следы разрушений и пожаров на территории Неаполя Скифского, других позднескифских памятников Юго-Западного Крыма. Есть основания все это связывать с нашествием варваров, которые в конце 60 — начале 70-х годов III в. по пути на Боспор разгромили поселения поздних скифов. Однако, несмотря на трагические для населения Юго-Западного Крыма события, Херсонес остался в стороне от основного движения варваров и продолжал быть важным форпостом Римской империи в Таврике.

Установлено, что во второй половине II — первой половине III в. экономическое развитие Херсонеса стимулировалось расширением разносторонних связей с населением равнинных и предгорных районов Юго-Западного Крыма. Но после варварских нашествий и гибели позднескифских городищ положение меняется. Во второй половине III — начале VI в. основным экономическим партнером Херсонеса уже выступает население горных долин Юго-Западной и Южной Таврики. Однако, как свидетельствует археологический материал, применительно к этому времени нельзя говорить о глубоком кризисе экономики города. В связи с упомянутыми событиями возможно лишь предположить некоторые изменения в структуре сельскохозяйственного производства, в частности возрастание роли производства зерна, и направлениях экономических связей, которые по-прежнему оставались важным фактором экономического развития.

История Херсонеса в позднеантичное время известна плохо. Все же кое-какие важные сведения имеются в труде византийского императора Константина Багрянородного «Об управлении империей» и некоторых эпиграфических памятниках. Эти источники свидетельствуют, что и во второй половине III в. Херсонес пребывал в орбите политики Восточно-Римской империи.

Как и ранее, отношения гражданской общины с центральной властью регулировались императорскими рескриптами. Однако в это время город уже находился не под контролем наместника провинции Мезия, а в ведении префектуры Востока, в руках префекта которой сосредоточивались все гражданские дела. Что касается обороны и гарнизона города, то он после отделения гражданской власти от военной при императоре Константине (306—337 гг.) курировался римским военным командованием Фракии, которое также входило в префектуру Востока.

Сейчас установлено, что в 250 г. римский гарнизон еще находился в Херсонесе, и на территории цитадели было осуществлено монументальное строительство. Однако обострение обстановки на дунайских границах империи и отсутствие источников о пребывании римских войск в городе во второй половине III в. дают основание предполагать, что они были выведены из Херсонеса в третьей четверти этого столетия. Произошло это, скорее всего, в правление императора Галлиена (253—268 гг.), который не только осуществил определенные реформы в армии, но и создал крупные резервы для отражения угрозы империи из-за Дуная.

Но, несмотря на это, Херсонес не был оставлен на произвол судьбы. Прямая военная помощь империи городу со второй половины III в. была заменена денежными субсидиями, на которые содержались гарнизон города и формирования готов-союзников в Южном и Юго-Западном Крыму. Кроме денег гарнизону выделялись необходимые материалы для производства специального вооружения — баллист, которые в это время применялись для защиты городов. Гарнизон Херсонеса формировался из местных жителей и в организационном отношении был близок малому легиону позднеримской армии, который на своем вооружении также имел баллисты — метательные аппараты, предназначавшиеся для стрельбы стрелами или дротиками с тяжелыми наконечниками. Обычно такой легион состоял приблизительно из 1000 военнослужащих и на своем вооружении имел 55 баллист и 10 онагров — специальных приспособлений для стрельбы камнями. Судя по имеющимся источникам, такая организация защиты города просуществовала со второй половины III до конца V в., а возможно, и до первой половины VI в.

Выделение херсонесскому гарнизону денежных субсидий и военных материалов позволяло римскому военному командованию в случае необходимости привлекать его к ведению боевых действий на территории Таврики и прилегающих к ней районах. Так, в конце III — первой половине IV в. херсонесские войска вели в союзе с империей несколько войн с Боспором и тем самым активно участвовали в проведении в жизнь римской политики. В результате этих победоносных войн границы земель, находившихся под контролем Херсонеса, значительно расширились в восточном направлении, и он еще более укрепил свои связи с администрацией империи. В правление Константина Великого Херсонес оказывает помощь империи, но уже на Дунае, где благодаря херсонесским баллистариям варвары, угрожавшие империи, были обращены в бегство. За эту помощь император подтвердил данные городу ранее «свободу» и освобождение от податей, а также подарил свою золоченую статую. Это произошло, видимо, в 322 г. во время войны против вторгшихся в пределы империи варваров. Причем есть основания полагать, что варвары находились под командованием бывшего боспорского царя негреческого происхождения. Таким образом, исходя из наших источников, можно заключить, что в позднеантичное время Херсонес был тесно связан с империей.

Более того, археологический материал свидетельствует, что Херсонес контролировал значительные территории в Юго-Западной Таврике, где жило население, осевшее здесь после «готских» войн. Оно рассматривалось империей в качестве союзников и, видимо, через Херсонес его предводителям римская администрация выплачивала определенные суммы серебряными денариями. Вероятно, именно эти варвары-союзники, наряду с херсонесским гарнизоном, могли участвовать в херсонесско-боспорских войнах и военных действиях на Дунае.

Однако юридически Херсонес не входил в состав империи, и отношения гражданской общины с ее администрацией строились, как и прежде, на союзной основе. Следует подчеркнуть, что, в отличие от более раннего времени, Херсонесу оказывалась прежде всего политическая и моральная поддержка, а не прямая военная помощь. Напротив, херсонесские вооруженные силы привлекались к боевым действиям на стороне империи как на Боспоре, так и в Подунавье. Определенная заинтересованность империи в Херсонесе и тесные связи города с ее администрацией в это время объясняются прежде всего выгодным стратегическим положением города. Финансовая помощь гражданской общине на содержание сильного гарнизона, осуществлявшаяся римской администрацией, превращала Херсонес в форпост империи в Северном Причерноморье. Вследствие этого отсюда можно было не только наблюдать за событиями в регионе, но и, если понадобится, давать вооруженный отпор врагам империи. Поскольку в Юго-Западной Таврике осела определенная часть готов — союзников империи, то тесные взаимоотношения с центральной властью отвечали самым насущным интересам не только империи, но и подавляющего большинства населения самого города.

Ранее считалось, что в период правления императора Диоклетиана (284—305 гг.) Херсонес утратил статус «свободного» города и, войдя в состав империи, стал управляться непосредственно провинциальной администрацией. Однако повторный анализ надписи о постройке стены, которая достаточно точно датируется 383—395 гг., и ряд других данных свидетельствуют, что сейчас нет оснований делать вывод об изменениях в системе управления и утрате Херсонесом былых привилегий. В этой надписи упоминается первый архонт Евферий и, следовательно, как и прежде, в городе сохранялось внутреннее самоуправление. К тому же сообщение Константина Багрянородного о том, что за помощь империи на Дунае император Константин подтвердил городу дарованную ранее «свободу», не позволяет видеть в Херсонесе обычный провинциальный город. Херсонес вплоть до конца V в. юридически не входил в состав империи, и отношения его гражданской общины строились с римской администрацией на союзной основе.

На протяжении IV в. происходят определенные изменения в идеологии населения города. Наряду с новыми культами, проникавшими главным образом из Восточных провинций Римской империи, в Херсонесе появляются первые христиане. Как свидетельствуют источники, христианство в это время принимали в первую очередь представители социальной верхушки населения, надеясь получить от центральной власти определенные привилегии. Причем из этой среды, как правило, избирались первые архонты.

Говоря о проникновении и утверждении христианства в Херсонесе, следует подчеркнуть, что новая идеология победила здесь не сразу, а прошла длительный путь становления и развитая. Его окончательной победе предшествовал определенный переходной период, на протяжении которого имело место сосуществование старых языческих религиозных представлений и нарождавшегося христианства, заимствовавшего и приспосабливавшего к своим догмам многое из достижений античной мысли. Для этого периода были характерны синкретические течения, преимущественно восточного происхождения, повышение интереса к загробному существованию, популярность учений, связанных с обещаниями загробного блаженства и бессмертия, а также всевозможные таинства и суеверия. Интересно, что все это было тесно связано с кризисом античного политеистического мировоззрения.

В некрополе города отсутствуют бесспорно христианские комплексы второй половины IV — начала V в. Аналогичная картина прослежена и по памятникам Боспорского царства, где процесс христианизации шел быстрее, чем в Херсонесе. Однако и здесь большинство населения по-прежнему оставалось языческим. Отмечая такое положение, следует помнить, что даже в момент превращения христианства в государственную религию оно не было самой распространенной религией и в крупных центрах Римской империи. Например, в Константинополе, по подсчетам исследователей, христианские общины объединяли не более пятой части населения.

Присутствие херсонесского епископа на II Вселенском соборе (381 г.) и появление в городе небольшой христианской общины не могут в настоящее время рассматриваться в качестве показателя быстрой и массовой христианизации населения Херсонеса. Христианами стала какая-то часть представителей социальной верхушки. Основная масса населения продолжала поклоняться традиционным языческим божествам, образы которых были модифицированы и приспособлены к требованиям времени.

Сосуществование языческой и христианской идеологии в IV в. было характерной чертой не только пограничья империи, но и ее центральных областей. Достаточно сказать, что закладка в 324 и освящение в 330 г. новой столицы империи Константинополя происходили в присутствии языческих жрецов и христианского духовенства. Лишь в 382 г. император Грациан лишил языческих жрецов экономической поддержки государства, а император Феодосий II в 416 г. официально отстранил нехристиан от общественных должностей.

Широкая христианизация населения Херсонеса началась значительно позже, в VI—VII вв., и была связана с активной политикой византийских императоров в Таврике. Именно к этому времени относятся перепланировка жилых кварталов Херсонеса, вызванная начавшимся в городе церковным строительством; канонизация херсонесских христианских мучеников, склепы с христианской росписью, хорошо датированные христианские погребальные комплексы, надгробия с изображением крестов и, наконец, христианская культовая скульптура. Показательно и то, что изображение креста на херсонесских монетах появляется только в конце VI в. во время правления византийского императора Тиберия Маврикия (582—602 гг.). Окончательная победа христианства в Херсонесе, как это было и в других районах Византийской империи, могла быть достигнута только после укрепления здесь центральной власти и включения Херсонеса в состав империи при императоре Юстиниане I (527—565 гг.). Поэтому только с VI в. в известном смысле можно говорить о христианском Херсонесе, хотя, судя по письменным источникам, пережитки язычества здесь сохранялись вплоть до XIII в.

До недавнего времени считалось, что гуннским нашествием 375 г. заканчивается античная история Северного Причерноморья, и Херсонеса в частности. Однако исследования, проведенные в последнее время, позволили пересмотреть этот, казалось бы, достаточно аргументированный вывод. Учеными установлено, что, разгромив аланский союз племен, гунны ушли далее на запад, к границам Римской империи. Причем Херсонес, как и другие античные центры региона, серьезно не пострадал. Этому способствовало то, что он лежал в стороне от основного направления движения гуннских орд, а также осуществление мероприятий, направленных на укрепление города. Именно к концу IV — началу V в. относится ряд надписей, в которых речь идет об укреплении оборонительных сооружений Херсонеса. Наиболее вероятно, что эти работы были проведены при содействии императорской администрации в преддверии или в ходе гуннского нашествия.

Основная масса гуннов в Северном Причерноморье появилась позднее. Это произошло не ранее середины V в., когда после битвы на Каталаунских полях в 451 г., смерти предводителя гуннов Аттилы и сражения на р. Надао в 454 г. гуннское раннеклассовое государственное объединение распалось. Потерпев поражение, гунны из Подунавья откатились в Северное Причерноморье, но и на этот раз они не тронули греческих центров, а лишь влились в состав их населения. Об этом, в частности, достаточно ярко свидетельствуют погребения этого времени, в которых обнаружены вещи так называемого полихромного стиля, принесенные сюда гуннами.

В связи со сказанным интересно отметить, что ко времени не ранее середины V и не позднее первой половины VI в. относятся основания юрт-зимников, которые зафиксированы на Гераклейском полуострове, территория которого являлась сельскохозяйственной базой античного Херсонеса. С появлением в окрестностях Херсонеса этих сооружений следует связывать прекращение функционирования большинства сельскохозяйственных наделов херсонеситов, которые были основой не только античной экономики, но и полисной социально-политической структуры. К этому времени и нужно относить конец античной эпохи в истории Херсонеса.

Описанные события хорошо согласуются с изменением юридического статуса города в период правления императора Юстиниана I, когда Херсонес, как, впрочем, и часть Южной Таврики, был непосредственно включен в состав Византийской империи. Активизация византийской администрации здесь проявилась в широком церковном строительстве, повлекшем за собой кардинальную перепланировку городских кварталов. С первой половины — середины VI в. Херсонес становится крупным социально-экономическим и политическим центром уже на территории собственно Византии, к которому тяготело преимущественно сельское население Таврики.

Со времени правления императора Юстиниана I в истории Херсонеса начинается новый, раннесредневековый период, для которого были характерны явления, значительно отличавшие его от предшествующего. При этом именно в позднеантичный период сложились те предпосылки, которые в дальнейшем позволили Херсонесу еще около тысячи лет жить и развиваться в новых условиях.

В.М. Зубарь. «Херсонес Таврический. Основные этапы исторического развития в античную эпоху»

Фото красивых мест Крыма

Назад в раздел

Новый год и Рождество в России

Новогодние и Рождественские туры в России. В Подмосковье, Владимир, Великий Новгород, Карелию, Кострому, Калининград, Казань, Крым, Муром, Галич, Мышкин, Орел, Псков, Рязань, Санкт-Петербург, Сахалин, Селигер, Смоленск, Суздаль, Углич, Ярославль, Пенза, Беларусь, Алтай, Байкал, Вологда, Галич, Калуга, Александров, Архангельск, Камчатку и в другие регионы.

Легендарная Тридцатка, маршрут

Через горы к морю с легким рюкзаком. Маршрут проходит через знаменитый Фишт – это один из самых грандиозных и значимых памятников природы России, самые близкие к Москве высокие горы. Туристы налегке проходят все ландшафтные и климатические зоны страны от предгорий до субтропиков, все ночёвки в стационарных приютах.

В край Крымских гор

Недельный тур с проживанием в гостинице у самой красивой горы Крыма - Южной Демерджи. Треккинги, авто-пешеходные экскурсии с осмотром красивейших мест горного Крыма, Долины приведений, каменного хаоса, водопадов, каменных грибов с посещением пещеры МАН и оборудованной Красной пещеры.

Задайте вопрос...
Напишите Ваш вопрос. Наши специалисты обязательно Вам ответят!