(495) 517-51-35
(495) 741-98-71
Города-корабли

Города-корабли

Ходят суда то туда, то сюда,
Этим судам всё некогда.
Здесь только я не спешу никуда:
Ничего себе — заехала.

Океан. Он тих, велик и вечен.
Океан — то синий, то седой.
Океан, о суше нет и речи,
Да суда с названьем городов.

Зябнет «Ташкент» — не по нём холода.
Видится снег «Саратову».
Видно, знакомые мне города
На сегодня здесь запрятаны.

Для меня. Ни для кого другого.
Для меня — и я у них в плену.
«Углегорск» на широте Ростова,
А «Ростов» совсем не на Дону.

И не беда, что земли не видать.
Мне и беда — не невидаль.
По океану бредут города, —
Я хочу от них всё выведать

О тебе. Задача непростая.
О тебе, ночах твоих и днях.
Может, ты, по городам скитаясь,
Оставляешь что-то для меня.

Тают вдали города-корабли,
Тают вдали, как в памяти.
Те корабли всю меня увезли,
Что теперь со мною станется?

Если вдруг я до смерти устану,
Будет пусть мне в память о земле
То, что бродят где-то в океане
Города под видом кораблей.
1966

Снег да снег

Снег да снег,
Ни дорог, ни рек.
Нет конца пути, есть одно начало.
Друг далёк,
Даже сто дорог
До него идти — невозможно мало.

Шаг да шаг,
Год за годом так.
Силу день за днём обретает поступь.
Сто дорог,
Если друг далёк,
Мне преодолеть невозможно просто.

Путь мой крут
И упрям, как прут.
Он никем не пройден, не обнаружен.
Снег да снег,
Ни дорог, ни рек,
А дорогу мне невозможно нужно.
1964

Записная книжка

Записную книжку вновь листаю я:
Боже мой, да это ж всё мои друзья!
Сколько вёрст до нашей встречи, сколько лет!
Где вас снова черти носят по Земле?
Друзья, мои друзья,
Дорогие вы мои друзья!

Потерять я эту книжку не боюсь,
Адреса друзей я помню наизусть.
Слишком много раз судьба сводила нас,
Слишком много вместе выпито вина.
Друзья, мои друзья,
Дорогие вы мои друзья!

Часть имён, наверно, позабуду я,
Это будут вовсе не мои друзья.
Не беда! На этом ли земля стоит?
Будьте вечно молоды, друзья мои!
Друзья, мои друзья,
Дорогие вы мои друзья!
1958

Ада Якушева

Ада ЯКУШЕВА:
— В Московском государственном педагогическом институте, где я училась, пели в пятидесятых годах все. Попала я туда случайно: пыталась поступить в МГУ на журфак, но за сочинение получила тройку — написала его в стихах, только грамматических ошибок было слишком много. Оценки за остальные экзамены были более приличными, и с ними меня взяли на вечернее отделение литфака МГПИ.

Я тогда жила недалеко от главного корпуса МГПИ, на Плющихе, и это здание мне очень нравилось — бывший Институт благородных девиц, построенный именно для учёбы. Первый курс я закончила на пятёрки, но перевестись на дневное отделение было достаточно сложно, пришлось досдавать большую разницу в программе. Из библиотеки, где я готовилась к экзаменам, было слышно происходящее в девятой аудитории — а там очень часто проводили песенные вечера, и я иногда отрывалась от занятий и заходила послушать.

Уже тогда постепенно запомнила в лицо всю поющую компанию во главе с Юрием Визбором и Владимиром Красновским, а когда наконец перевелась на дневное отделение, то присоединилась к ней. Всё тот же Визбор научил меня трём аккордам на семиструнной гитаре, и вскоре я тоже начала писать песни. Песни — это история моей жизни. Всё, о чем я писала, было на самом деле: и настроения, и события. Юрий Кукин любит рассказывать, как он, потеряв адрес, искал в Москве наше с Визбором жильё по упомянутым в песнях ориентирам: вид из окна на башни Кремля, Неглинка, Управление культуры напротив двери...

И нашёл быстро, примерно за час. А войдя, сказал: «Спасибо, Адочка, что ты пишешь правду». И добавил, что адрес Клячкина таким способом искал бы не меньше года... «Ходят суда то туда, то сюда...» — это про путешествие с ребятами из Курчатовского института на Камчатку, куда их пригласили читать лекции. Аналогично и с остальными песнями. После окончания института я работала в многотиражке МАИ «Пропеллер» вместе с Михаилом Полячеком (сейчас он главный редактор газеты «Алфавит»).

Мы с ним тогда разделили полставки на двоих. Потом года два я проработала в школах: пионервожатой, учителем русского и литературы, но всегда когото замещала: то заболевшую учительницу, то ушедшую в декрет... А потом вернулась в МГПИ. Визбор с Красновским во время учёбы организовали там песенный коллектив, в котором участвовала и я; когда же Юра и Володя закончили институт, то велели оставшимся поддерживать существование ансамбля. Какое-то время им занималась Ира Олтаржевская, а потом руководить ансамблем пригласили меня, уже за плату.

Так получился октет, который был достаточно широко известен и при поддержке ЦК ВЛКСМ периодически ездил на гастроли то в Обнинск, а то и в Братск. Потом была работа на радиостанции «Юность» — примерно 22 года, с 67-го по 89й. А затем я засела дома и стала писать книги для «Ваганта» (первоначально это была газета, издававшаяся при доме-музее В.Высоцкого, затем к ней начали выходить приложения в книжном формате, и в конце концов около 10 лет назад организовалось издательство «Вагант-Москва», выпускавшее книги об авторской песне).

Для книг пригодились старые письма, описывавшие ту эпоху, которые я долго складывала в коробку. Они сохранились при всех переездах. В этой работе мне очень помог мой второй муж Максим Кусургашев. Вышли три книги: «Если б ты знал...», «Песня — любовь моя» и «Три жены тому назад...» — обо мне и Юрии Визборе. Выражение «три жены тому назад» когдато часто употреблял неоднократно женатый Зиновий Гердт. Кажется, такую формулу придумал Курт Воннегут, но Визбор именно у Гердта подхватил это выражение и использовал его, говоря о временах ещё до нашего с ним брака.

Современную авторскую песню я слушаю довольно мало, в основном в радиопередаче своей дочери Татьяны Визбор «Воскресенье в Москве». Больше обращаю внимание на пишущих песни женщин, поскольку очень им сочувствую: каково сочетать творчество, работу и семью?! Из тех, кто запомнился, могу назвать Лену Решетняк, Розу Нурмухамедову, Елену Фролову, Зою Ященко, Любу Захарченко. Вероника Долина, конечно, постарше их, но песни её всегда замечательны. Одна из подруг Татьяны совершенно верно сказала, что жанры сейчас размыты.

Под авторской песней понимают совсем не то, что 40—50 лет назад. Появляются сложные стихи, мелодии, которые интересны, но их трудно запомнить, а когда-то песни запоминались сами, и их пели все. Вспомните хотя бы «За туманом...» Уходят домашняя атмосфера кухни, простота и искренность. Но вообще «человек и гитара» — от этого сочетания можно просто растаять.

Мы стареем, мы стареем,
И чем дальше — тем скорее.
Ну и кто же нам поможет
Эту немочь превозмочь?
Нет иных, а те далече.
Кончен бал, погасли свечи.
Но пока ещё не вечер
И тем более не ночь.

Текст песен и статья опубликована в газете «Вольный ветер», на нашем сайте публикуется с разрешения редакции. Сайт газеты http://veter.turizm.ru/