(495) 517-51-35
(495) 741-98-71
Возвращение

Возвращение

Осенний город погрузился в дым,
и горожан как будто размело.
Здесь не о чём и незачем двоим –
мне одному и пусто, и светло.

Вот, кажется, знакомый поворот –
зачем я оказался за углом?
Скрипит калитка крашеных ворот,
и вот передо мною отчий дом.

Я сквозь асфальт булыжник узнаю
и дровяные склады над травой,
я поднимаюсь в комнату мою –
твоё лицо мерцает надо мной...

Ах, ради Бога, – просьба не вставать,
не прерывать из-за меня дела...
Скрипучая железная кровать –
я точно помню, где она была.

Ну, здравствуй, мама. Что там

наш буфет?
Отец на фронте – в доме тишина.
И печь, как лёд, и хлеба тоже нет.
Да-да, конечно, – это всё война.

Ты плачешь, мама, – младший сын

седой.
Ну что же плакать – внучке в институт.
Лишь ты одна осталась молодой,
ну а для нас, живых, года идут.

Я помню год и месяц, даже день,
твоё лицо, сухое, как пустырь.
Из нас двоих остаться мог один,
и этот выбор совершила ты.

Я должен знать, свой провожая век
и черпая из твоего огня,
что прожил эту жизнь как человек,
и что тебе не стыдно за меня.

Вы говорите – длинный разговор.
Я понимаю – вам пора ко сну.
Да-да, конечно, выходя во двор,
я непременно эту дверь замкну.

Вечерний город зажигает свет.
Блокадный мальчик смотрит из окна.
В моей руке любительский портрет
и год на нём, когда была война.

Осенняя песня

В небе 
облака из серой ваты, 
сыровато, серовато – 
не беда, ведь я привык... 
В луже 
эта вата намокает, 
и, волнуясь, пробегает 
под водою мой двойник.

Люди 
даже днём не смотрят в окна. 
На дожде антенны мокнут – 
телевизоры в тепле... 
Город 
подставляет небу крыши, 
притворяясь, что не слышит 
танец капель на стекле.

Вечер 
дарит свету отраженья, 
и квартир немые звенья 
повисают над двором... 
Ветер 
отражения полощет. 
Он на ощупь ищет площадь 
и освистывает дом.

Евгений Клячкин

Казалось бы, что может быть общего у человека, окончившего инженерно-строительный институт, архитектора в «Ленпроекте», уже в ту пору хорошо владеющего гитарой, пишущего песни на стихи Бродского, Кузьминского, сугубо городского интеллигента, с выпускником ремесленного училища, слесарем на заводе, всё свободное время отдающего походам и экспедициям, считающего написание песен делом несерьёзным и владеющего гитарой в объёме пяти аккордов?

Не думаю, что поводом для нашей дружбы с Женей был признанный им факт, что у меня «руки растут из того места» (его выражение), и что все его переезды, начиная с подвала на канале Грибоедова и кончая въездом в собственную квартиру на Васильевском острове, нуждались, как правило, в каких-то доделках. Я склонен всё-таки думать, что нас связывали песни. Когда мы

впервые услышали друг друга, я, к сожалению, не помню. Может быть, это было у Валерия Сачковского, где мы собирались по четвергам на жареные пельмени с сухим вином, может, у Сталины Мишталь на Литейном проспекте.

В начале 60-х «кухонное» общение процветало и было почти единственным источником для знакомства с песнями. Это потом уже появились молодёжные клубы самодеятельной песни – такие, как «Восток» и «Меридиан». При первом знакомстве с песнями Евгения запомнилось, как он пел и играл на гитаре, удивило его отношение к написанию и исполнению песен. Его ни с кем нельзя было спутать. У него уже тогда появилось своё творческое лицо. Его песни позднее получили определение «городской романс». Более близко мы познакомились на Всесоюзном слёте по местам боевой славы в Бресте, куда ездили в составе ленинградской делегации.

Нас было четверо: Александр Городницкий, Борис Полоскин, Женя и я. Удивительно, как быстро и непринуждённо Женя вписался в нашу команду людей бродячего толка. Городницкий – участник геологических экспедиций, Полоскин – мастер спорта по туризму, да и у меня к тому времени был уже изрядный опыт походов и экспедиций. В те годы я серьёзно занимался подводным спортом, уже немало было изъезжено и исхожено в поисках водоёмов с чистой водой для погружений и подводной охоты. Такой образ жизни в какой-то мере был стимулом творчества. Нередко поводом для написания песни служило знакомство с песнями друзей, подспудно пробуждался интерес к той или иной теме.

На одном из первых ленинградских конкурсов я спел «На фронт трамвай уходил». Мы с Женей оба блокадники, тема блокады была ему близка. Он даже несколько раз исполнял мою песню на концертах, но потом, говорят, сказал: «Нет, пусть её Валентин сам поёт», – и написал пронзительную песню о матери, умершей во время блокады. Мне кажется, именно с того времени он поверил в себя как в поэта и стал уделять больше внимания песням на свои стихи. Его песни многогранны. Женя был сугубо «городским» лириком, но, слушая песни тех лет о природе, он не остался равнодушным. Поехал на Псковщину; живя в палатке, написал удивительную песню «Мелодия в ритме лодки».

Мне всегда импонировала Женина манера общения. Его искренность и детская доверчивость поражали. Он как-то шутил: «Мне лучше спится, если я в глаза скажу то, что думаю». Видимо, эта искренность восприятия сослужила ему недобрую службу в «Ленконцерте», куда он перешёл работать позже. Необходимость быть всё время на слуху, постоянные разъезды, гастроли, озабоченность количеством слушателей – всё это заставляло его подстраиваться, что, конечно, было не в его натуре. И слава Богу, что он перешагнул через это и остался самим собой.

Справка «ВВ». КЛЯЧКИН Евгений Исаакович родился 23 марта 1934 г. в Ленинграде. Отец был помощником мастера на ткацкой фабрике, мать работала в аптеке. В блокаду мать умерла, отец был на фронте, и Женю эвакуировали в Ярославскую область, где он воспитывался в детдоме. После войны отец забрал его в Ленинград. В 1957 г. Евгений с отличием окончил Ленинградский инженерно-строительный институт, потом работал инженером-проектировщиком в строительных организациях Ленинграда. В 1957 г. участвовал во Всемирном фестивале молодёжи и студентов в Москве.

Песни начал писать в октябре 1961 г. сначала на стихи других поэтов (И.Бродского, К.Кузьминского, А.Вознесенского, Г.Горбовского...), затем преимущественно на собственные

стихи. Творчество Иосифа Бродского стало известно широким кругам любителей поэзии во многом благодаря песням Е.Клячкина «Пилигримы», «Рождественский романс», «Ни страны, ни погоста...», «Письма римскому другу» и другим. Всего Евгением Клячкиным написано более 300 песен, из которых около 70 – на чужие стихи.

Е.Клячкин лауреат I и II конкурсов самодеятельной песни в Ленинграде в 1965 и 1967 гг., конкурса туристской песни I Всесоюзного похода молодёжи в Бресте в 1965 г., II Всесоюзного конкурса на лучшую туристскую песню в Москве в 1969 г. В середине 1980-х ушёл на профессиональную сцену, выступал от «Ленконцерта» и «Росконцерта» с концертами в Ленинграде и во многих других городах страны. Член и председатель жюри многих фестивалей самодеятельной песни. В апреле 1990 г. эмигрировал с семьёй в Израиль. Высту-

пал с концертами, ездил с гастролями в США. На своё 60-летие в марте 1994 г. приехал в Россию, дал несколько концертов в Москве, С.-Петербурге и Туле. Скончался 30 июля 1994 г. в Израиле.

Наиболее известные песни Е.Клячкина: «Не гляди назад, не гляди…», «Мелодия в ритме лодки» («Ночью вода вертикальна, как лес…»), «Мокрый вальс» («Как непрочны двери у страны

доверья...»), «Сигаретой опиши колечко...», «Ни о чём не жалеть...», «Моя современница» («Ты небо рисуешь синим...»), «Моим ровесникам» («Идёт бычок, качается...»), «Обеденный перерыв» («Ботиночки дырявые...»), «Осенняя песня» («В небе облака из серой ваты...»), «Фишка № 4» («По ночной Москве идёт девчонка...») и др. Первый диск с песнями Е.Клячкина «Осенний мотив» вышел на фирме «Мелодия» в 1987 г., первая книга песен «Не гляди назад...» – в 1994-м, к 60-летию автора. 

Текст песни Возвращение, Осенняя песня и статья опубликована в газете «Вольный ветер», на нашем сайте публикуется с разрешения редакции. Сайт газеты http://veter.turizm.ru/